Джорджио Нардонэ

Психологические ловушки. Как мы создаём то, от чего потом страдаем

© 2020, ООО «И-трейд»

Вступление

Существует столько видов психологических нарушений сколько люди в состоянии изобрести. И каждая из этого бесконечного числа проблем имеет свой собственный способ решения. Действительно, мы можем очень искусно строить свои психологические ловушки, но мы можем быть не менее виртуозны в том, чтобы найти к ним психологическое решение. За двадцать пять лет работы терапевтом и на основе почти двадцати тысяч успешных случаев лечения, я пришёл к убеждению, что люди, в их способности создавать трудности или самые настоящие патологии, выходят далеко за границы воображения, но в тоже время они в состоянии совершать неожиданные и удивительные изменения, способствующие выздоровлению. Другими словами, их разрушительная склонность усложнять жизнь соответствует их необыкновенной способности трансформировать свои ограничения в ресурсы, а проблемы в решения. Понятно, что в большинстве случаев к такому удивительному преобразованию пациента должен подвести специалист, но иногда оно происходит спонтанно (Nardone, 1998), или в силу «корректирующего опыта», озарения, изменения восприятия реальности, или как результат наших реакций в ответ на то, что предлагает нам жизнь, которые случайно или сознательно приводят к изменению.

На последующих страницах мы бы хотели представить вашему вниманию наиболее часто встречающиеся формы «психологических ловушек», сгруппированных в соответствии с тем, как они отражаются в нашем восприятии, в нашем образе действий, когда мы, сознательно или нет, пытаемся наилучшим образом управлять нашей жизненной ситуацией, в нашем способе думать и оценивать переживаемые события. Или, перефразируя Фрейда, это своего рода «психопатология обыкновенной жизни» любого человека, которую мы получили в качестве дара или наказания: ежедневно исполнять нашу «человеческую комедию», пробираясь сквозь ад, чистилище и рай, которые мы сами неустанно создаем.

Психологические ловушки: как мы создаём то, от чего потом страдаем

Прежде чем приступить к подробному описанию того, как мы сами себе роем яму, в которую потом и попадаем, и из которой часто невозможно выбраться, необходимо прояснить, что ни одна из этих «ловушек» сама по себе не является патологией. В действительности, то, что делает их патогенными и может привести к развитию различных психологических расстройств, это упорство в их применении в определённых условиях и их проявление в избыточном виде в качестве «попытки решения проблемы».

Например, желание уметь контролировать свои реакции – это определённо позитивная цель, но, когда оно становится чрезмерным, вплоть до парадоксального эффекта потери контроля, оно превращается в обсессивно-фобическое расстройство. Таким же образом обращать внимание на то, насколько мы нравимся другим – это способ развития навыков общения, но, когда такое поведение доведено до крайности и подпитывает сомнение в возможности быть отвергнутым, оно превращается в паранойю.

Следовательно, всё то, что трансформирует наше отношение к себе, другим людям и миру в психологическую патологию, неизбежно проявляется в ригидности поведенческого сценария. В основе этого механизма нет, как некоторые хотели бы выявить, чтобы успокоить себя, прогрессирующей «болезненности» или неспособности оценивать последствия своих действий и их эффективность. Все мы, как правило, имеем тенденцию повторять те действия, которые однажды помогли нам разрешить наши проблемы и преодолеть определённые сложности. Вся загвоздка в том, что наш мозг, как правило, систематизирующий опыт в своего рода схемы, создаёт ловушку, если мы продолжаем настойчиво применять те стратегии, которые были успешными в прошлом, не осознавая, что та же проблема при иных обстоятельствах требует совсем другого решения. К этому следует добавить свойственную человеку тенденцию полагать, что та или иная стратегия не работает по причине того, что мы недостаточно настойчиво или убеждённо её применяем. И, таким образом, мы ставим себя в положение того, кто хочет проломить стену головой и добивается лишь того, что повреждает себе голову.

По этим причинам, как существа воспринимающие, мыслящие и действующие, в процессе управления реальностью мы постоянно находимся на грани здравомыслия и безумия. И даже наши достоинства, в чрезмерном выражении, превращаются в дефекты, как и (к счастью!) наша хрупкость, если она признаётся, становится сильной стороной. Наш способ восприятия и реагирования в отношении того, что мы переживаем, превращается в яд в случае передозировки, как это происходит с лекарством; и наоборот, смертельный яд, при правильной дозировке может послужить целительным препаратом. Трудность заключается в поиске баланса при неизбежных изменениях, которые наше постоянно развивающееся бытие требует от нас.

Так, например, согласно здравому смыслу, быть очень восприимчивым и чувствительным является большим даром. Однако, эта характеристика – если ею плохо владеют – становится причиной тревоги, которая может довести до психического и поведенческого расстройства. То же самое касается и умственных способностей: никто не воспевает слабоумных, которых в 18 веке называли «нищие духом», но, если интеллектуальные способности не направлять в правильное русло, они превращаются в навязчивость и патологическое сомнение.

Таким образом, психологические ловушки являются результатом передозировки или отклонения от здорового и адаптивного поведения. Тот, кто утверждает, как этого хотела бы традиционная психиатрия, что причиной всего является неадекватное «чувство реальности», не принимает во внимание, что в подавляющем большинстве случаев эти процессы не являются выбором и результатом тщательного обдумывания, это реакции, возникающие естественно, в результате повторения сценария, усвоенного вследствие его эффективности.

Другими словами, любой из нас может соорудить подобную психологическую ловушку и стать её узником, а не только тот, кто посредственен, слаб или малокомпетентен.

По моему клиническому опыту, совсем наоборот, именно талантливые люди являются самыми трудными пациентами: в силу своих невероятных способностей они впадают в крайности в отношении имеющихся проблем. Можно предположить, что психопатологические сложности прямо пропорциональны интеллекту и способностям пациента, так как именно благодаря им он сооружает такую сложную ловушку, узницу или лабиринт, из которого, как кажется, невозможно выбраться.

Природа нам не помогает, культура нас не спасает

Другой чертой, делающей нас склонными к построению ловушек, является функционирование мозга, психофизиологические процессы которого отвечают потребности, свойственной любой одушевлённой системе: сократить расход энергии. По этой причине его работа направлена на создание функциональных схем и ассоциаций. Это означает, что наш ум совершенствует процессы, которые однажды позволили нам разрешить некоторые проблемы и старается преобразовать их в схемы, воспроизводимые при возникновении аналогичных ситуаций. Говоря более конкретно, он пытается применить решение, которое было эффективным для определённой проблемы, ко всем подобным проблемам. Данный процесс, называемый обобщением, представляет собой опасную умственную ловушку, которую мы часто повторяем с завидной настойчивостью. Несомненно, определённая ситуация может быть обобщена, как учит нас наука логика, но только для того же вида проблем, для которых она была сформулирована и успешно применена, а именно: когда мы сталкиваемся с истинным изоморфизмом. И, наоборот, сходство ситуаций приводит нас к ошибочному восприятию, что перед нами аналогичный случай, и если решение сработало при подобной проблеме, то и здесь, хотя бы частично, сработает. Как мы уже отмечали, повторение неэффективных предпринятых попыток решения[1] проблемы не только не решают её, но создают дополнительные сложности. Способность человека усложнять жизнь, таким образом, вызвана системной особенностью функционирования мозга: естественные умственные процессы не всегда приводят к положительным результатам. Ещё одно важное соображение: иллюзия полагать, что то, что спонтанно, заведомо является здоровым процессом.

Спонтанность, это, по сути, приобретённый навык. Как писал Блез Паскаль: «Нет ничего искусственного, что не могло бы стать естественным, и нет ничего естественного, что не могло бы стать искусственным посредством тренировки».

Спонтанность это всего лишь иллюзия: постоянные взаимоотношения между человеком, его внутренним и окружающим миром должны формироваться в круговом взаимодействии всех трёх элементов системы. Всё, что называется «естественным», по сути, является результатом процессов, которые имеют всего лишь небольшую долю естественного. Это с гносеологической и научной точки зрения, а на чисто практическом уровне, нам следует освободиться от действующих иллюзий о спонтанности, так как в буквальном смысле она не существует, за исключением самых ранних этапов нашей жизни. То, что мы часто называем спонтанными реакциями, является результатом нашего опыта, это реакции, которые мы не планируем, так как они – результат обучения, настолько укоренившийся и доведённый до автоматизма, что реакция на стимулы возникает прежде, чем мы успеваем подумать. Эта точка зрения может показаться весьма «холодной», по сравнению с восхвалением спонтанности, но мы не должны недооценивать ущерб, нанесённый человечеству определёнными идеологическими убеждениями, в том числе положениями Руссо о «благородном дикаре», согласно которым всё, что естественно, следует рассматривать заведомо как положительное.

И вот что говорит философ Хосе Ортега-и-Гассет по этому поводу: «Человек обладает не характером, а историей. Он не что иное, как драма. Его жизнь – это выборы, которые он совершает, созидая, по мере продвижения вперёд. Быть человеком заключается в этом выборе, а именно: в выборе творческом. Каждый человек – автор своего собственного романа, и, хотя он может выбрать роль креативного, творческого писателя или же того, кто предпочитает подражать и копировать своих коллег, он в любом случае не может избежать выбора. Человек обречён быть свободным».

Психологические ловушки разума и ловушки поведения

После общего представления понятия «психологическая ловушка» и её основных проявлений, от тех, что носят нейропсихологический характер до основанных на убеждениях и предрассудках, которые коренятся в образе мышления и действий индивида, преступим теперь к рассмотрению особых процессов, которыми мы так хорошо овладели, что превратились в узников поведенческой и мыслительной деятельности.

Следует сразу прояснить, что в большинстве случаев, каждый из нас практикует несколько психологических ловушек, создавая своего рода волшебное смешение негативной окраски: сочетание определённых психологических ловушек в течение длительного времени приводит не только к проблемам, но к реальным формам психопатологии.

Исследования-вмешательства, проводимые мной и моими коллегами в течение более 25 лет, с целью разработки протоколов[2] для лечения наиболее важных форм психических расстройств, таких как панические атаки, навязчивости, компульсии, мании, депрессия, анорексия, булимия, вызываемая рвота, сексуальные расстройства и так далее, позволили выявить, что в основе каждого из этих расстройств лежит сочетание психологических ловушек, практическое осуществление которых со временем приводит к формированию расстройства.

Это подтверждается тем фактом, что психологические решения проблем (Nardone, 1998), достигаются с помощью терапевтических стратегий, способных привести человека к быстрому преодолению расстройства, которые представляют собой терапевтические техники и стратагемы, направленные на разрыв порочного патологического круга, поддерживаемого лежащей в основе психологической ловушкой.

Другими словами, как неоднократно отмечалось в предыдущих исследованиях (Nardone, Watzlawick, 1990, 1997; Nardone, 1991; Нардонэ, Балби, 2019), решение объясняет механизм проблемы, которую устраняет. Кроме того, воспроизводимость терапевтической стратегии у всех пациентов с одним и тем же видом расстройства не только доказывает её эффективность, но и объясняет, как функционировало расстройство. Вот конкретный пример: все те, кто страдают патологическим страхом, приводят в действие три психологические ловушки, которые в сочетании друг с другом, преобразуют страх, вызванный функциональным и адаптивным восприятием / эмоцией, в нефункциональную и неадаптивную реакцию. Тот, кто попадает в ловушки этого типа клинических расстройств, как правило, стремится избегать ситуаций, которых боится, также как и мыслей, просит окружающих успокоить и защитить его, постоянно старается контролировать свои психофизиологические реакции, такие как частота сердцебиений и дыхания, ощущение равновесия. К сожалению, если в начале все три попытки решения проблемы уменьшают чувство страха, впоследствии они его лишь подпитывают. При избегании пугающих ситуаций вначале кажется, что риск предотвращён, но, избегая, человек подтверждает самому себе неспособность управлять ситуацией, что приводит к увеличению и усилению ощущения опасности; в силу цепной реакции это подпитывает ощущение собственного бессилия. Данный процесс неизбежно ведёт к тому, что уровень страха повышается.

В случае просьбы о защите и помощи, опять же, если на первых порах мы чувствуем себя защищёнными, то впоследствии усиливается чувство неспособности справиться с ситуацией в одиночку. Здесь также запускается цепная реакция, ставящая под ещё более глубокое сомнение собственные способности и ресурсы.

Третья ловушка – несомненно самая удивительная и парадоксальная: попытка мысленно контролировать наше спонтанное физиологическое возбуждение приводит к изменению протекания физиологических процессов. Чем больше я пытаюсь контролировать своё сердцебиение, тем более учащённым оно становится; чем больше я пытаюсь успокоить дыхание, тем больше оно сбивается с ритма; чем больше я стараюсь держать под контролем своё равновесие, тем нестабильнее себя ощущаю.

В попытке сохранить контроль мы его теряем и создаём то, чего боимся. Повторение этого порочного круга ведёт к потере уверенности в собственных способностях по управлению своими психофизиологическими реакциями. Это приводит к тому, что мы чувствуем себя беспомощными жертвами чего-то, с чем мы не можем справиться.

Когда эти три безуспешные стратегии применяются одновременно, достаточно нескольких месяцев, чтобы возникло расстройство панических атак. В начале патология будет направлена на ситуации, которых мы избегали, но постепенно она превратится в генерализованный синдром, направленный на внутренние ощущения: иными словами, не будет необходимости в стимуле извне, поскольку наступает так называемый «страх страха».

Для того, чтобы подтвердить, что такие особенности психологических ловушек и их трансформация в психические расстройства не являются плодом нашей фантазии, гипотезой, не проверенной эмпирически, или гипотезой, базирующейся на результатах исследования отдельного случая, необходимо подчеркнуть, что все выводы сделаны на основании успешных случаев лечения сотен тысяч пациентов за более чем двадцатилетний период работы, как моей, так и нескольких сотен сотрудников и учеников во всем мире.

Это было сказано для того, чтобы избежать заблуждения и дать возможность читателю осознать, что за популярным текстом стоит объёмная научная база. Для тех, кто хочет поглубже изучить научно-исследовательскую сторону вопроса, мы предлагаем обратиться к списку библиографии в конце книги.

Семь ловушек разума

На следующих страницах будут представлены способы мышления, основанные на наших восприятиях, представлениях, убеждениях, которые, – когда применяются догматично и негибко, – приводят к созданию сначала психологических ловушек, и затем психических и поведенческих патологий. Речь идет о способе структурирования нашего привычного образа мышления, который в большинстве случаев мы вряд ли сможем увидеть, а следовательно, проанализировать и изменить, поскольку он является неотъемлемой частью личной идентичности, которая развивается, начиная с детства, и формируется в подростковом и взрослом возрасте на основе опыта и культуры, в которой мы выросли, и благодаря знаниям, которые мы приобрели.

Таким образом, борьба с этими ловушками подобна умственной акробатике: я наблюдаю за собой извне, в то время как нахожусь внутри себя. Это упражнение не из легких, так как это значит быть главным действующим героем и в то же время режиссировать фильм собственной жизни. Как мы увидим далее, каждой ловушке разума соответствует психологическое решение. В следующей главе мы поговорим о ловушках поведения и психологических стратегиях, позволяющих выбраться из западни после того, как вы в нее попали.

Обман выстраиваемых ожиданий

Психологическая ловушка, встречающаяся наиболее часто во все времена человеческой истории – тенденция приписывать другим наши взгляды и убеждения и ожидать от них действий и реакций, свойственных нам. Но если иметь в виду, что каждый индивидуум развивается благодаря своему опыту и наделяется неповторимыми и уникальными биологическими и психологическими особенностями, то такая атрибуция не имеет никакого смысла.

На самом же деле, если мы полагаем, что каждый человек формирует своё поведение и свои рассуждения, приписывая событиям причинно-следственные связи и определённые характеристики, которые в значительной мере определяются его самообманами[3], упрощёнными схемами и жёсткими убеждениями, данная ловушка представляется вполне разумной. Тому, кто однажды твёрдо решил, что есть правильно и неправильно, определил список этических и моральных ценностей, которые по его опыту являются непреложными для него и других, очень трудно представить альтернативные способы мыслить и решать жизненные проблемы. И, сталкиваясь с другим типом поведения, возможно того, кому они доверяют, эти люди впадают в глубокий кризис. Тем не менее, это разочарование или страдание – не что иное как банальное следствие данной ловушки. Ситуация имеет печальные последствия, когда речь идет о принятии важных решений, о рискованных обстоятельствах или о состояниях глубокой эмоциональной вовлечённости. Мы ждём, что другие будут поступать точно так же, как поступили бы мы на их месте: в этих случаях прежде, чем наступит разочарование, приходится сталкиваться с нежелательными – а иногда и тяжёлыми – последствиями действий, основанных на ошибочных ожиданиях. К сожалению, эта ловушка встречается практически во всех сферах нашей жизни, часто она является источником поражений и горьких разочарований и может привести к тяжелой депрессии или неконтролируемым реакциям злости и агрессии.

Мы можем стать жертвами наших ошибочных ожиданий не только по отношению к другим людям и к тому, как устроен мир, но и – как это часто происходит – по отношению к самим себе. Достаточно вспомнить, сколько раз мы говорим, как было бы правильнее поступить, и сколько раз затем спонтанно делаем абсолютно противоположное, или же когда, в ситуации эмоционального стресса, мы выбираем что-либо менее обременительное и не требующее напряжения, по сравнению с тем, что было бы правильнее сделать. С познавательной точки зрения, эта ловушка основана на неумении принимать разные точки зрения на окружающую реальность: мы придерживаемся мнений и убеждений, которые обнадёживают, когда на самом деле, как мы уже говорили, это не всегда осознанный выбор. Занимаемые позиции очень часто определяются восприятиями и ощущениями, возникающими не в результате рассуждений, а на основе сиюминутных эмоций, ассоциаций, часто неосознаваемых, и на базе предыдущего опыта. Таким образом, недостаточно уметь хорошо мыслить, чтобы избежать этой ловушки.

Как говорит ДжК. Роулинг: «Мы связаны невидимыми нитями с нашими страхами. Мы марионетки и кукловоды, жертвы наших ожиданий».

Психологическое решение

В этом случае не существует одной единственной терапевтической стратагемы, которая служит противоядием к проблеме. Для выхода из этой ловушки необходимо умственное действие, которое упреждает её образование: необходимо смотреть на жизнь глазами других людей, и не только тех, кто нам близок, и, прежде всего, следует избегать сковывать себя уверенностью, что наш взгляд на мир единственно правильный и лучший. Речь идет о том, чтобы пытаться ставить себя на точку зрения других людей – это упражнение, которое необходимо делать постоянно, так нашему мозгу нужно совсем немного, чтобы вернуть нас к жёстким схемам и удобным самообманам, поскольку это его натуральный способ функционирования. Следовательно, необходимо постоянно применять этический постулат Хайнца фон Форстера: «Всегда веди себя так, чтобы увеличивать возможности выбора».

Иллюзия абсолютного знания

В то время, как первая ловушка касается индивидуальных ожиданий, вторая же – иллюзия современного человека, основанная на уверенности, что посредством знаний можно обрести власть над чем угодно. Другими словами, эта психологическая ловушка заключается в приписывании достоверному знанию власти, осеняющей человека божественным светом, который позволяет доминировать над любым аспектом человеческого существования: непомерная вера в возможность достижения – рано или поздно – абсолютного познания реальности. Нет никаких сомнений, что эта страсть к познанию и исследованию позволила человеку достичь сенсационных результатов и положить начало развитию различных научных дисциплин. Однако, потребность в успокоении по поводу того, что мы не можем контролировать, например, по поводу смерти, часто приводит к переоценке силы знаний: в действительности, мы даже не в состоянии управлять или контролировать то, что кажется очевидным. Также как в тех редких случаях, когда мы хорошо знакомы с тем или иным феноменом, мы не всегда в состоянии управлять им.

Медицина может объяснить, как растёт раковая опухоль, но пока не в состоянии контролировать или предотвращать её рост. Метеорология даёт научные объяснения того, что вызывает молнию или ураган, но это не даёт нам возможность предсказания или предотвращения последствий. Можно привести множество других примеров. Тем не менее, человек продолжает верить в существование исчерпывающего «абсолютного знания». Даже когда наука двадцатого века продемонстрировала невозможность существования «объективного» познания[4] и невозможность применения линейного принципа причинности для большинства сложных феноменов[5] и явлений, когда она обратила внимание на неизбежное влияние наблюдателя на наблюдаемые явления[6] и мыслителя на объективное рассмотрение предмета[7], наши иллюзии и вера в то, что можно получить власть над явлениями посредством знания не развеялась.

Следует ещё раз подчеркнуть важность психологической ловушки объективного знания и его предполагаемой силы, так как мы часто думаем, что единственный способ решить жизненные проблемы – это сосредоточиться исключительно на поиске научных объяснений или на объективном и рациональном аргументировании любого события. Но тому, например, кто пережил измену никакие объяснения не позволят обрести покой. Также, как и тому, кто внезапно потерял дорогого человека в результате несчастного случая будут бесполезны рациональные объяснения этого события, или те, кто страдают от тяжёлой болезни не будут апеллировать к объяснениям своего недуга. Подобных примеров можно привести очень много. Обычно попытка объективного объяснения необъяснимого или того, что нельзя принять, становится источником страданий.

Как писал Эмиль Чоран: «Кто никогда не страдал из-за знания, ничего в жизни не узнал и не испытал». Лучшим примером того, как современный человек обращает против себя иллюзию знания и его успокаивающие эффекты, может послужить ипохондрическое расстройство: страх заболеть опасной и неизлечимой болезнью подпитывается постоянным обращением за диагностическими консультациями и медицинскими осмотрами, с тем результатом – часто трагикомическим – что человек заболевает по причине постоянного страха заболеть и психофизиологического стресса.

То же самое происходит и с теми, кто страдает патофобией. Они подвергают себя всё более совершенным современным исследованиям, таким как МРТ и КТ с иллюзией, что таким образом могут предотвратить инфаркт или другие патологии, что, по сути, не является возможным. Отмечают, что в Италии более половины диагностических обследований проводятся с целью успокоения пациентов. Но, в действительности, как мы увидим далее, это имеет обратный эффект – вместо того чтобы бороться со страхом, его таким образом лишь подпитывают.

К сожалению, в ловушку «точного знания» попал ряд научных дисциплин, что отодвинуло их назад к эпистемологическому уровню[8] конца девятнадцатого века, когда был распространён «позитивизм»[9], согласно которому «научное знание» в состоянии устранить все проблемы и страдания человечества. Это может показаться невероятным, но в последние десятилетия статистические количественные методы, то есть математические расчеты, используются в качестве научной проверки результатов, забывая о том, что статистика является лишь способом обработки данных, а не способом их проверки. Так называемые «научные журналы» публикуют статьи, пестрящие статистическим анализом, который полагается синонимом научной строгости. Но на самом деле, достигается противоположный эффект: делая акцент на количественном анализе и лабораторных исследованиях, мы всё дальше уходим от реальности, что уменьшает вероятность новых открытий.

Другой трагикомический пример ещё лучше показывает, как данная ловушка проникает в науку и порождает нежелательные эффекты. Когда экономический кризис начал обнаруживать самые разрушительные последствия, королева Елизавета, будучи с визитом в Лондонской Школе Бизнеса (London Business School), задала вопрос: почему никто не смог предвидеть и разрешить данный кризис, учитывая тот факт, что в ретроспективе причины оказались очевидными для всех.

Первый ответ из Британской Академии пришёл спустя только восемь месяцев за подписью более тридцати профессоров самых престижных британских университетов, банкиров и других представителей финансовых учреждений. Все они говорили: «… часто (банкиры, экономисты и финансисты) упускали из виду целостную картину». Авторы продолжали неутешительные обвинения: «Целое поколение, обманувшее себя и тех, кто считал их создателями передовой экономики».

Примерно через месяц королева получает ещё одно письмо, на этот раз за подписью десятка других выдающихся преподавателей. Они были согласны со своими коллегами по многим вопросам, но обвиняли их в том, что они опустили основную причину: культурную нищету экономистов.

Мишенью обвинения на этот раз стало предпочтение математических наук в ущерб другим дисциплинам: психологии, философии, истории. Эти науки позволили бы им понять действительность целостно, увидеть системную картину, что могло бы помочь правительству скорректировать свои действия. Как уже показали результаты работы комиссии Американской экономической Ассоциации (American economic Association) в 1991 году, университеты во всем мире – с американскими во главе – готовят слишком много специалистов с синдромом саванта[10], отлично знающих механизмы, методы и приёмы, но ничего не понимающих в реальных экономических проблемах (Nardone, Milanese, Prato Previde, 2012).

Психологическое решение

Для обретения здорового скептицизма в отношении любых форм «абсолютной истины» для того, чтобы не попасть в ловушку успокаивающих истин, даже когда они исходят от науки, следует ещё раз вспомнить «этический императив» Хайнца фон Форстера. Ницше писал: «Человеческому существу свойственно не церемониться перед неизвестным, чтобы успокоить себя самого: часто он берёт заведомо ложное положение и делает его правдивым, поскольку это служит его цели». Эта динамика являет собой механизм обнадёживающего самообмана: приближать реальность к нашим желаниям, видя в ней то, что мы хотим видеть. Блез Паскаль также предупреждал: «Люди в материи видят порядок, который сами ей приписывают». Поэтому мы должны научиться держать под контролем эту нашу естественную склонность успокаиваться посредством утешительных самообманов.

Миф совершенного рассуждения

Если «знание или абсолютная истина», способные нас спасти, являются широко распространённой человеческой иллюзией, рассмотрим теперь психологическую ловушку, которая является прерогативой людей умных, образованных и развитых. Речь идёт об идее, согласно которой, с помощью рассуждения, отвечающего критериям рациональной логики, можно справиться с любыми жизненными проблемами и трудностями. Это то, что Пол Вацлавик называл «гиперрационализмом»: полностью доверять, иногда даже слепо, способности анализировать любое явление, касающееся человека, и озарённое светом интеллекта, добиваясь – посредством неоспоримой логики – его объяснения и контроля над ним. Этот возвышенный самообман является продуктом многовековой философии и логики, что со времен Аристотеля успешно помогали человеку развивать интеллект и способности управлять реальностью. Однако, когда всё подвергается жёсткому и абсолютному анализу, процесс из функционального превращается в дисфункциональный.

Гегель, доведя идею разума до метафизического уровня[11], утверждал, что «если факты не подтверждают теорию, тем хуже для фактов». Абсолютная уверенность в силе умения «рационализировать» становится своего рода религией интеллекта, которая порождает эффекты, аналогичные эффектам догматической веры. Как решительно утверждал Георг Лихтенберг: «Слепая вера в разум оглупляет больше, чем любая религия». Кроме исторической битвы между «рационалистами» и «иррационалистами», мы никогда не должны забывать, что в логических рассуждениях и математических расчетах «всё сходится», потому что мы создавали эти способы анализа, как раз для того, чтобы всё сходилось.

Так, например, изумление, которое мы испытываем при совершенстве сложных математических расчетов, должно бы уступить место «скептической» идее, что речь идет всего лишь о конструкциях, созданных таким образом, чтобы они именно так и действовали. Это позволило человеку развить невиданные технологические способности, которые, однако, могут быть успешно применены только для линейных феноменов, характеризующихся причинно-следственными связями, но не рекурсивных[12] и самовоспроизводящихся[13].

Никакое рациональное объяснение и математический расчёт, как утверждал один из величайших логиков и философов двадцатого века Людвиг Витгенштейн, не может помочь нам, когда мы влюблены в человека, который не отвечает нам взаимностью; или же когда от страха мы ведём себя нерационально, как например, повторяем «мантру», чтобы содействовать хорошему исходу события, которого боимся. Или же рациональное понимание того, что самолёт – самый безопасный вид транспорта не помогает нам преодолеть страх перед полётом. Опять же повторимся, что таких примеров очень много. Объясним словами Ницше, как создаётся эта ловушка: «Всё, что является абсолютным, относится к патологии». Это относится и к разуму, и к логике, если они доводятся до крайности.

Психологическое решение

В целях эффективности всё то, что человек виртуозно создал, должно применяться только там, где оно функционирует. Другими словами, если нам необходимо принять такое практичное решение, как, например, выбор маршрута путешествия, совершение выгодной покупки, составление сметы, то использование рациональной логики окажется уместным. Если же, наоборот, мы должны принять решение простить или нет того, кто предал нас, или преодолеть страх перед полётом и перестать совершать ритуалы для благоприятного исхода путешествия, нам необходимо прибегнуть к логике другого типа, которая позволит нам управлять дисфункциональными самообманами, иррациональными эмоциями и нашим противоречивым, если не парадоксальным, поведением.

К счастью, благодаря своему интеллекту, человеку удалось создать инструменты, которые выходят за пределы «классической рациональности», эффективные перед лицом более сложных явлений, когда линейная логика не может быть применена[14].

Я это чувствую – значит это есть

Таким образом, если уверенность в знаниях и вера в разум опираются на крепкий фундамент науки и философии, то способность «чувствовать» не может похвастаться таким же благородным происхождением, а берёт своё начало в пророческой традиции. Несмотря на отсутствие строгости этой формы знания, большинство из нас склонно считать, что то, что познаётся чувствами – истинно и непостижимо другими способами. Именно поэтому слова «я это чувствую» часто превосходят любой разумный довод и позволяют выстраивать аргументы и принимать соответствующие решения без необходимого анализа или практических доказательств. В этом случае предсказательное основание интуитивно становится определяющим и приводит к искажению последующих умственных процессов.

Ловушка «я это чувствую, значит, это есть» с точки зрения «взаимодействия»[15] представляет типичную динамику «предсказания, которое самореализуется»: на основе восприятия мы приписываем кому-либо или чему-либо свойства без реальных доказательств; затем при взаимодействии с субъектом или с реальностью, которые вызвали данное ощущение, избирательно ищем доказательства, которые подтверждают то, что мы почувствовали. Это, как если бы мы носили искажающие линзы, которые меняют восприятие, позволяя нам видеть всё, что подтверждает наши ощущения, исключая то, что их не подтверждает.

Несмотря на то, что всё это может показаться нелогичным, на протяжении многих веков научные эксперименты и исследования показывают тенденцию, свойственную человеку строить предсказания, которые самореализуются. Литература также полна подобных, часто трагических, примеров.

Но, пожалуй, наиболее ощутимым доказательством является наша способность приписывать людям, которых мы любим, определённые черты, переоценивая их под влиянием наших чувств. Для скептика любовь является наиболее возвышенным самообманом, на основе которого мы видим в любимом человеке во многом то, что хотим видеть, то есть то, что мы ему приписываем. Действительно, когда заканчивается любовь, часто говорят: «Это больше не тот человек, которого я любил». И это не ложь и не оправдание разрыва отношений: попросту линзы, которые искажали восприятие любимого человека, разбились.

Тем не менее, это не значит, что мы не должны верить интуиции, тому, что мы «чувствуем кожей», или тому, что мы можем представить, вообразить: это означало бы отрицание огромного вклада, внесённого интуицией в научные открытия. Также как мы не можем недооценивать тот факт, что «ощущения» заставляют нас выходить за рамки «понимания» и позволяют нам успешно справляться с обстоятельствами и трудностями, где один только разум бессилен. Важно, чтобы интуиция подтверждалась конкретными фактами, чтобы ощущения были осязаемыми, а воображение воплощалось в реальных проектах. Следовательно, мы должны научиться совместному использованию ощущений, понимания и действий таким образом, чтобы они верифицировали и подтверждали друг друга. В противном случае существует высокий риск дисфункционального самообмана и пророчества, которое самореализуется.

Психологическое решение

Как мы уже упоминали, речь идёт об использовании рассуждения и интуиции в качестве умственных противовесов, а действия как инструмента эмпирической проверки того и другого. Очень важно прислушиваться к нашим ощущениям, как внутренним, так и внешним, переходя затем к конкретным доказательствам и рефлексии.

Для баланса и гармонии очень важно как «чувствовать», так и «понимать», и «действовать». Мы должны развивать все наши достоинства и личные качества, в том числе и «чисто человеческие»: только посредством постоянного упражнения можно стать хозяином своих чувств и научиться управлять противоречивыми эмоциями, которые возникают в результате постоянных колебаний между восприятием самих себя и мира вокруг нас.

Мыслить позитивно

Это ловушка далеко не современная, следы этой иллюзии находим уже в античности, но только в последнее время этой идее пытаются придать научную ценность. У психологов, социологов, экономистов сегодня «в моде» постоянно проводимые исследования, призванные показать, как позитивное мышление влияет на благополучие и счастье людей. Если некоторые результаты могут указывать на наличие связи между счастьем и благополучием с одной стороны, и применением позитивного мышления с другой, гораздо более многочисленны свидетельства того, что крах иллюзий провоцирует горькие разочарования, которые часто приводят к патологическим формам депрессии. Кроме того, чем выше ожидания, тем более разрушительным оказывается эффект разочарования, когда они не реализуются. Этот удручающий эффект всегда был известен, и литература полна этому примеров, от Гомера до Вергилия, от Шекспира до Леопарди, от Достоевского до Камю, от Томази ди Лампедуза[16] до Шаша[17]. Но, несмотря на это – под влиянием восточных культур, от «поколения битников»[18] до нового поколения и позитивной психологии – армия тех, кто твёрдо верит в оптимизм и позитивное мышление, продолжает увеличиваться: это своего рода современная религия без Бога, основанная на предполагаемой способности человека положительно влиять на свою судьбу посредством оптимистического мышления.

Однако как хорошо известно исследователям, механизм пророчества, которое самореализуется, действует гораздо чаще в негативном ключе, а положительные результаты возможны только тогда, когда самообман срабатывает неосознанно. Когда же его пытаются использовать сознательно, достигается парадоксальный эффект. Например, если мне грустно, и я стараюсь думать позитивно, в итоге становлюсь ещё более подавленным, если мне страшно, и я стараюсь думать позитивно, то я начинаю бояться ещё больше. Но сторонники позитивного мышления недооценивают или отрицают эмпирические данные о результатах попыток повлиять на реальность, которые почти всегда парадоксальны. Они также не принимают во внимание, что хорошо известные в медицине и психотерапии явления, такие как «эффект плацебо» и эффект ожидания у пациента, достигаются не через старание думать позитивно, а непроизвольно и бессознательно. Терапевтическая сила этих двух эффектов базируется на неосознанном приписывании пациентом определённых характеристик: в первом случае, он считает данный ему препарат настоящим лекарством, во втором случае на основе собственных убеждений или, благодаря славе терапевта, он полагает, что лечение или лечащий врач обладают необычным даром или способностями.

Всё это не имеет ничего общего с преднамеренной иллюзией, что всё будет хорошо потому, что я думаю позитивно. Самообманы действуют только тогда, когда осуществляются бессознательно: становясь явными, они теряет свою силу. Позитивное мышление – произвольный и осознанный акт и, именно поэтому, мало эффективен.

Психологическое решение

Следует избегать тенденции преднамеренно создавать иллюзии, так как только неосознанные иллюзии могут быть эффективными. Следует помнить, что, в лучшем случае, завышенное ожидание украсит поездку, но удручит момент прибытия; в худшем случае, эффект будет следующий: иллюзия – разочарование, депрессия. Кроме того, мы никогда не должны применять позитивное мышление, когда сталкиваемся с такими эмоциями, как страх, гнев или боль, которые лишь усилятся, а не уменьшатся.

Позитивное мышление хорошо работает только тогда, когда уже существуют положительные результаты: в этом случае, уверенность в своих силах и ресурсах, проявленных до этого на деле, повышается. Это означает, что необходимо активизировать усилия по причине доказанной эффективности, что прямо противоположно неподкрепленному доказательствами и иллюзорному ожиданию.

Последовательность и непротиворечивость любой ценой

Несмотря на то, что история и наука демонстрируют, что только глупцы, а иногда и сумасшедшие, никогда не меняют свои идеи, неукоснительное следование своим представлениям и ценностям остается непоколебимым принципом. Даже приверженность самой экстремальной идеологической позиции, ставшей причиной конфликтов, войн и жестокостей, совершаемых человеком на протяжении веков, не смогла дискредитировать твёрдую и зачастую слепую веру в важность принципа непротиворечивости. Следует вспомнить, что Аристотель сформулировал принцип непротиворечивости как критерий своей логики, имея в виду внутреннюю непротиворечивость модели анализа, а не ради амбициозности, с которой некоторые отстаивают свои позиции, часто перед очевидным провалом, во имя этого принципа.

Как утверждал Бенджамин Франклин: «Опыт свидетельствует, что человеческие существа не учатся на опыте». Возможно, история великих религий, которая описывает жизнь мучеников, погибших во имя приверженности вере, восславляет такое поведение как святость. В то же время история известных революций нам повествует о героических восстаниях и расплатах, понесённых за отстаивание своих идей. Классовая борьба, на основе идеи Маркса, превратила принцип идеологической последовательности в настоящее знамя социальных преобразований.

Мы, конечно, не пытаемся отрицать значение принципа непротиворечивости, наоборот, хотели бы подчеркнуть его важность и ценность, отличая его функциональное применение от нефункционального и опасного, как для себя, так и для других. С одной стороны, можно восхищаться Мучеником Св. Себастьяном, который был пронзён стрелами, а потом забит до смерти камнями и брошен в Большую клоаку в Риме, так как будучи римским солдатом не отрёкся от веры в Христа. С другой стороны, вряд ли можно восхвалять последовательность и непротиворечивость Гитлера с его сумасшедшим проектом истребления еврейского народа.

Другими словами, если предпосылка ошибочна, то посредством корректного рассуждения, поскольку оно непротиворечиво, можно придти к катастрофическим результатам. Для человека, страдающего опасной формой паранойи, необходимость защищаться от других, возможно, совершая при этом тяжкое преступление, будет действием не только разумным, но и обоснованным с точки зрения его убеждений, а, следовательно, правильным.

Ради принципа последовательности и непротиворечивости каждый год умирают многие предприятия, оставаясь верными производственной миссии, которая однажды привела их к успеху: они не развиваются, адаптируясь к рыночным новшествам и изменениям.

Когда последовательность из полезного инструмента логики или формы защиты своих собственных идей и принципов превращается в догматическую процедуру, она делает нас ригидными и неспособными гибко адаптироваться к изменениям окружающей реальности. Речь идет об эффекте, можно сказать, «противоестественном», так как он подрывает саму основу выживания и эволюции живых систем, а именно принцип адаптации.

Принцип последовательности и непротиворечивости любой ценой не соответствует многим аспектам действительности, с которыми мы соприкасаемся, но в то же время, он является полезным и неприкосновенным в определённых контекстах. Это нетрудно продемонстрировать: читатель, вам когда-нибудь приходилось встречать человека абсолютно последовательного в своих мыслях и действиях? Не думаю, что кто-то может ответить утвердительно, так как, на самом деле, это просто невозможно: мы беспрестанно колеблемся, подгоняемые ветрами страстей и возникающих желаний, нас захватывает вихрь наших мучений и толкает в омут страданий, мы воспаряем от своих успехов, чтобы потом быть поверженными разочарованиями, окрылены любовью или уничтожены отказом.

Абсолютная согласованность принадлежит другому миру, не миру людей. Когда мы её ожидаем от других или самих себя, мы открываем дверь в царство патологии, переодетой в костюм добродетели.

Психологическое решение

Для того чтобы не попасть в эту ловушку, мы должны научиться принимать как собственную непоследовательность, так и непоследовательность других, и избегать роли инквизитора в отношении других и самих себя, по причине того, что были непоследовательны. Как мы видели, это означало бы идти против самой человеческой природы. Амбивалентность, будучи одной из характеристик, наиболее опороченных общепринятым здравым смыслом, в реальности является неизбежной чертой наших отношений с самими собой, другими людьми и окружающим миром. Пытаться подавить её – всё равно, что пытаться удержать кота в мешке: он будет царапаться, кусаться, а как только окажется на свободе, станет неуправляемым. В то время как мы можем попытаться приручить его и подружиться с ним, если принять идею непоследовательности, которая не подчиняется разумному контролю.

Переоценка и/или недооценка

Наиболее распространённой ошибкой при оценивании, свойственной человеку, и не только, так как этот феномен наблюдается и среди наиболее развитых видов животных, является переоценка людей, которых мы любим – детей, близких, друзей. Меньше внимания уделяется противоположной тенденции, возможно, поскольку она менее полезна, хотя встречается гораздо чаще – недооценке тех, кого мы не любим и кого мы отвергаем. Как часто мы повторяем, говоря о ком-либо, кого презираем: «Он преуспел, потому что ему помогли, его продвигали, он угождал начальству и, кто знает, может, состоит в секретной ассоциации или секте»; в то время как, о тех, кого мы ценим, мы говорим: «Да, ему помогли, но он этого заслуживал, или он всего добился сам, его лишь всего подтолкнули». Одну и ту же ситуацию мы рассматриваем по-разному и используем разные способы оценки в зависимости от отношений с субъектом оценивания. Это лишь маленький пример тенденции быть близорукими или даже слепыми в отношении близких нам людей, которую мы проявляем в повседневной жизни. В отношении же тех, кто далек от нас или не похож на нас, мы можем быть жестокими и беспощадными.

Социобиологи объясняют данное явление действием «эгоистичного гена», который по своей природе заставляет нас защищать всё, что нам знакомо по генетической памяти. Это оправдывает худшие человеческие наклонности, которые служат опасным источником бед и преступлений. Сколько отцов, переоценивая знания и умения детей, передают им в руки правление компанией, созданной многолетним тяжёлым трудом, чтобы наблюдать затем её крах в течение короткого времени из-за управленческой неспособности и высокомерия наследников. Сколько семей, защищая своих сына или дочь – «жертву» – от «плохого партнера», доводят супружескую пару до ссор, а иногда до разводов. Сколько родителей оправдывают своих детей, даже если они виновны в ужасных преступлениях.

Вот самый тривиальной пример самообмана: болельщик всегда находит смягчающие обстоятельства поражению своей команды – не повезло или судья – «козёл», и, наоборот, негативное объяснение для победы команды соперника.

До сих пор мы рассматривали эффект данной ловушки в отношении других людей. Применительно к себе последствия этой ловушки усугубляются. Попробуем рационально объяснить тот факт, что красивые женщины, будучи уверены в собственных недостатках, неоднократно обращаются к косметической хирургии и часто превращаются в настоящих монстров. Или же представим тех, кто, переоценивая свои навыки вождения, катания на лыжах или ныряния, становятся причиной несчастных случаев. Или тех, кто, переоценив свои таланты, упорствует в том, чтобы сделать карьеру, на поприще, где никогда не будет успешным.

Более тридцати лет назад я впервые прочитал статью Джона Уикленда, одного из великих мастеров краткосрочной психотерапии, в которой автор объяснял, как большинство проблем, которые приводили к психопатологии, связаны с тенденцией переоценивать и недооценивать окружающую реальность. Я был поражён кажущейся простотой формулировки, но затем я усвоил, говоря словами Грегори Бейтсона, что «нет ничего более практичного, чем хорошая теория». Нет ничего проще, чтобы понять самообман, творцами и жертвами которого мы являемся, чем раскрыть тенденцию переоценивать то, что нам нравится, и недооценивать то, что мы не любим.

На протяжении многих десятилетий психология, которая изучает приписывание причин какого-либо поведения показывает, насколько искусно мы обманываемся в этом. Социальные антропологи с девятнадцатого века говорят об «этноцентризме»: когда члены определённой культуры имеют тенденцию утверждать свои собственные ценности, обычаи и традиции, лишая права на существование те, которые относятся к другим культурам. Даже социологи подчеркивают нашу тенденцию приспосабливаться к устройству общества, укрепляя его; даже когда мы восстаём, мы создаём правила, которым следует соответствовать, переоценивая их важность. Не случайно, на протяжении всей истории происходили революции, которые обнаруживали переоценку революционных ценностей и недооценку ценностей тех, кто был у власти, и против которых они выступали, чтобы затем совершать те же преступления власть имущих.

На основе многочисленных экспериментов Леон Фестингер, один из величайших психологов XX века, сформулировал теорию эмоционально-когнитивного диссонанса, которая объясняет как люди после принятия решения начинают искать всевозможные доказательства, подтверждающие его, и избегают всего, что намекает на возможную ошибочность данного решения. Например, решив купить Фиат 500, мы будем искать любую информацию, подтверждающую обоснованность нашего выбора, и игнорировать всё то, что дисквалифицирует его, или то, что позволяет оценить положительно другие модели автомобилей, в которых мы будем искать недостатки. Теория Фестингера является ещё более тонким вариантом психологической ловушки переоценки и недооценки. Самообман, с которым мы имеем дело, в большинстве случаев имеет фатальные последствия. Так, агрессивный человек, переоценивая малейшее негативное суждение в свой адрес, трансформирует его в провокацию, на которую реагирует с применением физической силы. И, наоборот, человек добрый и отзывчивый с трудом находит сигналы опасности даже в людях, заведомо ненадёжных.

Если использовать образ, созданный Уго Бернаскони, то «Мы, как машины, которые мчатся в ночи: бросаемся в пространство, освещаемое нашими фарами». Как водитель, который очень рискует, принимая во внимание только пространство, ограниченное светом его фар, так и мы должны принимать во внимание, что за пределами того, что мы видим и чувствуем непосредственно, есть мир вокруг нас, который невозможно игнорировать.

Психологическое решение

Первое упражнение заключается в постоянном сопоставлении наших суждений о близких нам людях с оценками других людей; необходимо убедиться, что они, в свою очередь, не обманывают нас лишь для того, чтобы заручиться нашей поддержкой, или что мы не стали жертвой собственных самообманов. Прежде всего, мы должны рассматривать со всевозможных точек зрения всё то, что имеет к нам отношение, и, как уже подчеркивалось, пытаться понять суждения тех, кто настроен к нам враждебно, или тех, кого мы не ценим, принимая разумность их точки зрения. Это самый сильный антидот к данной ловушке. «Здоровое разочарование», несомненно, наиболее эффективное поведение, чтобы её избежать.

Говоря словам Оскара Уайльда, «реальность нужно поместить на туго натянутую верёвку, чтобы она пришла в равновесие»: только те, кто пройдут этот тест могут быть оценены безошибочно. «Лучшей проверкой теории является её практическое применение», – утверждал Георг Лихтенберг. То же самое относится и к нашей оценке людей и вещей: их надо поместить в такие условия, в которых они смогут продемонстрировать, чего стоят; до тех пор надо воздержаться выносить суждения, так как оценки, которые основаны на нашей любви и наших желаниях по отношению к другим, могут стать как источником глубоких наслаждений, так и болезненных самообманов.

Восемь поведенческих ловушек

Мы уже рассмотрели, как наше восприятие, мысли, убеждения могут привести к дисфункциональному самообману. Теперь мы продемонстрируем как наши действия, осознанные или нет, если повторяются в избыточной манере, неизбежно приводят к созданию проблем, если не настоящих патологий. Любое наше поведение, если превращается в устойчивый, постоянно повторяющийся сценарий, теряет свою функциональность. Избыточность, крайность приводят к патологии.

Настаивать – упорство в применении определённой поведенческой стратегии

Первая ловушка основана на дисфункциональности, типичной для любого поведенческого сценария: упорствовать в применении определённого способа действия, даже если он не даёт результатов. Может показаться глупым или даже смешным думать, что некто не в состоянии действовать успешно потому, что доводит своё поведение до крайности или потому, что продолжает реализовывать неэффективные модели поведения.

Если подумать, то довольно естественно проявлять внимание и одаривать страстью того, кого мы любим, не отдавая себе отчёта, что можно стать назойливым, удушающим, если не невыносимым.

Несмотря на наилучшие намерения, избыточность приводит к худшим результатам. Если продолжать рассматривать отношения в паре, часто тот, кто не чувствует себя больше любимым, стараясь продемонстрировать партнёру свою любовь или отчаяние, не только становится ещё более неприятным, но унижаясь в глазах партнера, теряет собственное достоинство.

Если мы переместимся из эмоциональной сферы в профессиональную, не многое поменяется: даже в этом контексте, мы видим, что люди часто терпят неудачу из-за того, что продолжают совершать неэффективные действия, ошибочно полагая, что были недостаточно настойчивы. В этом примере также попытки настаивать на действиях, которые не дают результата, думая, что рано или поздно это приведет к успеху, напротив, влекут за собой неудачу.

Пол Вацлавик применяет термин «больше того же самого»: определённый способ действия не срабатывает, так как не был применён в достаточной мере – следовательно, надо настойчиво продолжать, даже если факты говорят нам обратное. Такое поведение происходит не от недостатка ума, как можно было бы предположить, а является естественным для человеческой натуры.

Наше тело и ум, в том числе, как и все живые системы, старается сохранить свой гомеостаз[19]. Другими словами, каждая система поддерживает достигнутое равновесие и имеет тенденцию сопротивляться изменениям. Этот закон применим как к более простым организмам, например, к амёбе, так и к более сложным живым системам, как человек, который часто осложняет жизнь, повторяя сценарии своих действий.

К счастью, как напоминает Альберт Эйнштейн, человек, в отличие от амёбы, может – по крайней мере частично – контролировать собственное поведение, научаясь исправлять свои дисфункциональные действия и преодолевать естественную склонность к сопротивлению изменениям.

Психологическое решение

Очень трудно анализировать себя и полностью осознавать свои психические процессы – это означает требовать, чтобы разум контролировал себя, когда он функционирует. Это как хотеть, чтобы глаза смотрели на самих себя, что возможно только когда мы смотримся в зеркало. Но, к сожалению, пока не придуманы зеркала для разума. Гораздо более доступны для наблюдения наши действия, в особенности те, которые мы повторяем избыточно; также легко правильно оценить результаты нашего поведения. Это позволяет понять, не прибегая к трудоёмким процессам анализа, какие способы реагирования и поведенческие схемы каждый из нас имеет тенденцию повторять. После чего нужно поработать над собой, чтобы научиться исправлять эту поведенческую ригидность: иногда достаточно перестать делать то, что возникает спонтанно, в других случаях – заменяя старые схемы альтернативными и функциональными способами поведения.

Поэтому, если я хочу помочь кому-либо в решении его проблем, в первую очередь, мне необходимо сосредоточить своё внимание на его повторяющихся и непродуктивных предпринятых «попытках решения», которые подпитывают проблему. После выявления неэффективных попыток решения проблемы их необходимо аннулировать или заменить новыми функциональными решениями.

Подводя итоги: человеку свойственно ошибаться; настаивать на ошибке – от дьявола[20].

Отказываться и сдаваться

Упорно ошибаться и проявлять настойчивость в применении одних и тех же действий лежит в основе любой психологической ловушки. На первый взгляд кажется противоположным поведение, когда настойчивость проявляется в отказе или капитуляции перед любой трудностью. Пораженческое поведение, основанное на недоверии к своим способностям или на собственной лени, приводит к крайне негативным последствиям. Недостаток веры в себя, отказ пробовать свои силы, чтобы доказать обратное, только подтверждает предполагаемую неспособность, пока она не становится реальной.

Молодой человек, отказывающийся проявить инициативу в отношениях с девушкой именно из-за отсутствия предприимчивости не только подтверждает самому себе свою неспособность, но и становится менее привлекательным в глазах девушки, которая ему нравится. В тот момент, когда он сможет победить свою пассивность, вероятность быть уничтоженным знаменитой формулой «Ты такой замечательный друг!» будет очень высока. Когда он получает верный отказ из-за того, что долго бездействовал и не рискнул проявить себя, результат станет подтверждением и усилением его неспособности.

Тенденция сдаваться перед трудностями сегодня очень распространена среди молодежи и имеет не менее катастрофические последствия. Отказ бороться за достижение желаемых целей из-за неспособности выносить трудности и фрустрации ведёт к неуклонному усилению склонности сдаваться и кончается неспособностью противостоять любой критической ситуации. Новые поколения недорослей в результате гиперопеки со стороны как семьи, так и общества являют собой показательный пример.

Тем не менее, ловушка отказа бороться и сдавать свои позиции не может быть сведена к простому эффекту гиперопеки родителей; «признание собственных ограничений» является частью нашего существования, но, если подпитывать эту ловушку, она рискует превратиться в проблему.

«Поражение случается только тогда, когда мы сдаёмся» – пишет Ли Пин. «Я могу проиграть, но я не должен потерпеть поражение от самого себя. Если я не добился, чего хочу, я должен найти другие способы достичь цели; в противном случае я культивирую мою неспособность. Фрустрация, которая возникает вследствие поражения не будет такой же разрушительной, как начинание, от которого мы отказались».

И даже хитрость знаменитой лисы из басни Федра, которая отказывается от винограда под предлогом, что он недостаточно зрел и поэтому не стоит прикладывать дополнительных усилий чтобы его заполучить, не может спасти от нас разрушительных последствий собственных отказов.

Как это ярко выразил Оноре де Бальзак: «Отказ – это ежедневное самоубийство».

Психологическое решение

Бороться с тенденцией сдаваться и отказываться не означает превратиться в безрассудных искателей приключений или отчаянных любителей риска. Это обратная сторона медали. Совет в этом случае – «сталкиваться» с ситуациями, а не сдаваться при встрече с первыми препятствиями, не пасовать перед вызовами, если невозможно получить желаемое немедленно и без усилий.

Таким образом, речь идет о предрасположенности принимать участие в игре, с желанием становиться лучше с каждым днем, благодаря преодолению испытаний – это единственный верный источник самоуважения и самооценки.

Карл Поппер пишет: «Жизнь – череда проблем, которые нужно решать». Эта характеристика, присущая нашему существованию, не что-то, что надо покорно признать – именно это делает нас живыми; это неиссякаемый источник возможностей для открытия новых способностей и достижения большей уверенности в себе. Это аспект, который необходимо воспринять с энтузиазмом, а не рассматривать как наказание.

Чувствовать себя удовлетворенными, без раскаяний и сожалений, зависит от того, насколько мы пытаемся стать лучше день ото дня.

Мания контроля

Современный человек, ввиду своей успешной эволюции и всё более всесторонней способности манипулировать и управлять реальностью, создал миф о возможности все контролировать.

Даже если эта иллюзия рушится в результате трагедий, которые случаются в нашей жизни или время от времени опровергается невозможностью контролировать события, тенденция – зачастую маниакальная – держать всё под контролем является, возможно, наиболее важной характеристикой человека.

Эта установка – контролировать вещи, события, других и самих себя – позволила добиться наиболее значительных успехов, и, следовательно, заслуживает того, чтобы её культивировать и развивать. Проблема возникает тогда, когда эта положительная предрасположенность в результате обобщения трансформируется из решения в проблему. Если пытаться контролировать неконтролируемую реакцию, стараясь подавить её – например, когда человек в неловкой ситуации краснеет, – результат будет только хуже. Если продолжать упорствовать в этом, мы рискуем положить начало настоящей фобии покраснеть.

В подобных случаях попытка контроля приводит к потере контроля. Подавляющее большинство обсессивно-фобических расстройств основывается именно на этой парадоксальной динамике.

Другим примером может послужить мужчина, который, опасаясь оказаться не на высоте с женщиной, чрезмерно концентрируется на успехе с единственным результатом – подавлением сексуальной потенции.

В сфере отношений контроль со стороны одного из партнеров не улучшает ситуацию для него; если вначале «контролируемый» может быть доволен, так как ревность партнера служит подтверждением любови, потом контроль становится невыносимым и угнетающим и приводит к тому, что он начинает хотеть того, что другой пытался предотвратить.

Специалисты отмечают, что патофобия – патологический страх заболеть серьезным заболеванием – является обратным эффектом избыточных диагностических процедур с целью превентивного контроля; если сначала они успокаивают, то затем начинают подпитывать одержимость в отношении заболеваний, которые хотят предотвратить.

Эта ловушка превращает здоровое преимущество в нездоровое следствие либо при избыточном использовании, либо при её применении в отношении вещей, не поддающихся контролю, что приводит к контрпродуктивным результатам: именно избыточный или неадекватный контроль приводит к потере контроля.

Психологическое решение

Прежде чем контролировать что-либо, необходимо внимательно оценить возможен ли контроль и не будет ли он контрпродуктивным. Даже если контроль полезен, будьте внимательны к тому, чтобы он не стал ригидным поведенческим сценарием, сохраняя всегда некоторые моменты без контроля. Иными словами, оставляйте «маленький беспорядок, который поддерживает порядок и стимулирует его развитие», то, что в науке называется энтропией[21] живых систем.

Живая система, становясь ригидной, рушится, так как перестаёт адаптироваться, эволюционируя. Позволить себе постоянно развиваться предполагает такой контроль над реальностью, который делает возможным обретение свободы от неё.

Если тенденция к изнуряющему контролю появляется вновь, применяется парадоксальная техника «Фантазия страха»: сознательно усилить ощущения потери контроля, над тем, что боимся упустить из-под контроля. Таким образом создаётся парадокс: страх потери контроля исчезает поскольку, делая его произвольным, мы лишаем его спонтанного проявления.

Если страх от потери контроля относится к будущему, применяется техника «Как ухудшить», что означает задавать себе вопрос о том, как я мог бы сознательно провалить все свои намерения, определив все возможные способы думать и действовать, которые могли бы привести к неминуемой катастрофе. Опять же, в этом случае сознательно создаётся спонтанная реакция избегания того, что мы определили как контрпродуктивное.

Избегание

Как уже было описано в начале этой главы, стратегия избегания всего того, чего мы боимся – особенность фобического поведения. Избегание любой потенциально рискованной ситуации заранее гарантирует избавление от опасности. Как пишет поэт Фердинандо Пессоа: «Я несу на себе раны всех тех сражений, которых я избежал», и это позволяет нам понять лучше всяких научных объяснений, каким может быть результат повторения избегающего поведения.

Если, с одной стороны, избегание рискованных ситуаций позволяет чувствовать себя уверенными и защищенными, с другой стороны, такое поведение подтверждает нашу неспособность смотреть в лицо нашим трудностям и преодолевать их. С течением времени «защитный механизм» избегания опасности приводит к усилению ощущения неспособности и страха перед ситуациями, которых мы стремимся избежать.

То, что сначала даёт ощущение успокоения, затем увеличивает наш страх, приводя, в итоге, к настоящему фобическому расстройству. Мы вновь оказываемся перед коварной ловушкой, так как то, что вначале помогало, потом наносит вред.

В связи с этим стоит вспомнить слова знаменитого античного фобика Овидия, который утверждал: «Хорошо прожил тот, кто хорошо спрятался».

Психологическое решение

«Избегать избеганий» в отношении всего того, что предлагает нам жизнь; это не значит принимать опасности и риски, а скорее быть готовым сталкиваться с реальностью, чтобы потом решить: продолжать действовать или нет. Только предупредительное избегание опасно. Решить прервать какое-либо действие после оценки его рискованности – признак ума, а не страха. Более того, стараясь не избегать, мы можем обнаружить, что располагаем большими ресурсами, чем предполагали. Это обратный избеганию процесс, который нас ведёт к возрастанию уверенности в себе и своих способностях.

Откладывание на потом

Тенденция откладывать на потом встречу с ситуациями, которые нас страшат или которые нам неприятны, похожа на избегание и отказ. Однако при внимательном анализе становится ясно, что этот сценарий действует совсем по-другому. В действительности откладывание на потом является более тонкой стратегией, так как я не сдаюсь, и не избегаю, но говорю себе: «Я сделаю это потом, завтра, в будущем». Это означает не отказ из-за слабости, а иллюзию способности сделать то, что откладываем, как если бы это был наш свободный выбор или желание. Но трюк рано или поздно открывается и, обычно, когда мы не можем больше откладывать, с ужасом понимаем, насколько самообман, жертвами которого мы пали, был безумным.

Японский коан гласит: «Склонность откладывать сводит на нет волю и вселяет в человека страх». Действительно, откладывание, подобно вирусу, ослабляет наш дух инициативы и делает нас всё более неспособным действовать естественно, свободно.

С точки зрения результата нет никакой разницы откладывать ли что-то, что необходимо сделать, из-за того, что нам это не нравится или из-за страха перед ситуацией: в обоих случаях, наша способность принимать решения и вступать в контакт с реальностью ухудшается, вплоть до полного исчезновения. Это значит стать беспомощными и неспособными принимать какую бы то ни было инициативу, замкнувшись в своем воображаемом и защищённом мире.

Психологическое решение

Начинать бояться откладывать на потом: терапевтический страх – наиболее действенный способ коррекции в отношении нас самих. В этом случае ежедневно предлагать себе просматривать «фильм» о наиболее разрушительных последствиях стратегии «откладывания на потом» для нашей жизни – лучший способ вызвать неприязнь по отношению к этому поведенческому сценарию. Обычно, представление ужасного сценария будущего заставляет действовать даже самых праздных и ленивых людей. Немного попрактиковавшись в избегании откладывания на потом того, что необходимо сделать, это станет спонтанным и будет стимулироваться преимуществами нового поведения.

Мы перестаём откладывать что-то на потом, благодаря как новой привычке, которую создали, так и очевидным преимуществам, которые эта привычка влечет за собой. Великий психолог Уильям Джеймс советует: «Если бы молодые люди знали, как незаметно и мягко нас порабощают привычки, то уделяли бы гораздо больше внимания к их формированию».

Помощь, которая вредит

Предложить свою помощь человеку в трудной ситуации, безусловно, благородный и полезный поступок, но попытки устранять все препятствия, например, на пути ваших детей означает помешать им развивать уверенность в собственных ресурсах. Научить учиться лучше, своевременно помогая и проверяя усвоенные знания, является отличным способом улучшить академические навыки ребёнка, но подменять собой ученика, выполняя за него домашние задания, чтобы защитить его от негативных оценок, несомненно, сделает его неспособным и бессильным.

Просить о помощи, когда это необходимо – акт смирения, равносильный принятию собственных ограничений, что позволяет нам – в случае получения надлежащей помощи – научиться их преодолевать; добиваясь того, чтобы кто-то выполнил нечто за нас, мы, тем самым, подтверждаем и усиливаем нашу неспособность. Полученная помощь насколько нас успокаивает, настолько подпитывает ощущение неуверенности в своих силах.

Существует множество примеров того, как помощь трансформируется во вред; к ним относятся все случаи делегирования другим того, что мы должны делать сами, или когда, предлагая помощь, мы замещаем того, кто должен был бы действовать сам. Данную ловушку можно наблюдать в самых разных отношениях: в случае гиперопеки детей родителями, избыточной социальной помощи, защиты слабых вместо стимулирования их к преодолению собственных ограничений, постоянное делегирование другим того, что боимся выполнить сами.

Кроме того, не стоит недооценивать тот факт, что отношения между тем, кто оказывает помощь, и тем, кто её получает, часто превращаются в нездоровую комплиментарность: защищающий чувствует себя нужным и важным для защищаемого, который, в свою очередь, чувствует себя любимым и защищённым. Описанная форма взаимодополняемости в отношениях, которая наблюдается во многих видах психопатологии, отличается такой жёсткой и негибкой структурой, что превращается в губительную ловушку для обоих участников.

Помогать и получать помощь становится вредным каждый раз, когда такие действия ограничивают возможность человека развивать собственную самостоятельность и независимость, которые являются преимуществом дееспособной и ответственной личности. Помогают расти завоевания, а не получаемые дары. Поэтому каждый должен создавать их себе с детства за счёт личного опыта, сталкиваясь с неизбежными сложностями, которые предлагает жизнь, развивая веру в собственные способности и ресурсы.

Психологическое решение

Всегда помните следующую мудрость: «Вместо того, чтобы раздавать людям рыбу, научите их её ловить». То есть, если вы хотите эффективно помочь кому-то, кто находится в сложной ситуации, научите его, как справиться самому.

Когда мы не в силах справиться с чем-то или с кем-то, мы просим о помощи, чтобы научиться этому, а не для того, чтобы делегировать другим то, что не умеем сами.

Здоровое и полезное смирение ведёт нас к признанию и принятию собственных ограничений, чтобы научиться их преодолевать, тогда как капитуляция приводит нас к обращению за помощью в виде стопроцентной защиты.

Предупредительная защита

Хорошо известная поговорка гласит: «Доверять хорошо, а не доверять лучше». В ней здравый смысл кажется вполне разумным, учитывая частые разочарования и предательства, с которыми приходится сталкиваться. Такой опыт практически неизбежен, но, как мы уже объясняли, говоря о первой ловушке разума, чаще всего он является плодом наших ошибочных ожиданий. Мы не должны забывать, что мы всегда сами создаём то, от чего потом страдаем.

В этом смысле необходимо учитывать, что не доверять до такой степени, чтобы начать защищаться из предосторожности, – поведение, которое может уберечь нас от серьёзных разочарований, – прежде всего, служит мощной формой коммуникации в отношении другого, которая порождает ответную реакцию подозрительности.

Каждый из нас, без сомнения, может вспомнить кого-то, кто выразил своё недоверие в наш адрес, часто не словами, а недружелюбным и обесценивающим отношением, холодным и жестким выражением лица, мимолетным взглядом и скованным телодвижением. Мы испытали к нему антипатию и подумали, что совершенно не сможем доверять этому человеку.

Наша манера общения буквально конструирует отношения с другими: если мы транслируем подозрительность, то вызываем её в ответ в отношении нас самих. Если выстраиваем защиту, чтобы заранее избежать неприятностей, другой может сделать то же самое в наш адрес. Всё это вызовет рост недоверия и обоюдной защиты, помешав тем самым здоровым отношениям сотрудничества. Как бумеранг, предупредительная защита обернётся против нас.

Здравый смысл, на самом деле, редко является эквивалентом мудрости. Это не означает слепого доверия другим и незамедлительного самораскрытия перед ними без осторожности; действовать неосмотрительно и доверчиво – другая сторона медали. Обе крайние противоположности – подозрительность и простодушие – приводят к одинаковому результату.

Первая создаёт игру взглядов, которая переходит от недоверия к отвержению, или от защиты к конфликту; вторая крайность приведет к тому, что вы столкнетесь с несправедливостью и обманом. Результат в обоих случаях, без сомнения, разрушительный. Разница, однако, заключается в том, что недоверие воспринимается как благоразумие, резонное поведение, которое даёт преимущество, в то время как излишняя доверчивость расценивается как глупая и губительная. На самом деле, первый случай не менее опасный, чем второй, и очень часто претворяется в жизнь, так как недооценивается.

Как мы увидим далее, эта ловушка лежит в основе многих патологий и мании преследования. Другая народная мудрость, чуть более разумная, чем предыдущая, гласит: «Кто посеял ветер – пожнет ураган».

Психологическое решение

Альтернативой симметричной эскалации, вызванной недоверием, точнее, предупредительной защитой от громких поражений, которые обычно случаются с неискушенными, является стратегия отношений относительно простая в теории, но чуть более сложная на практике. Речь идет о том, чтобы изначально демонстрировать другому открытость к контакту и на основе его реакций постепенно, «маленькими дозами» повышать уровень доверия. Это означает, быть вежливыми и расположенными к контакту, демонстрируя вербально и невербально, открытость и доброжелательность, но оставаясь при этом бдительными к ответным сигналам, которые получаем.

Если участники общения не придерживаются той же линии, необходимо быстро перестроиться. Более того, даже если другая сторона подстраивается под нашу открытость, мы никогда не должны прекращать наблюдение за её поведением: возможно, это такая тактика общения, а не подлинная готовность и искреннее желание идти на контакт. Избегайте желания выяснять отношения с теми, кто постоянно ведёт себя непорядочно по отношению к вам: это повторится снова, даже после конструктивного выяснения отношений.

Близость между людьми не является рациональным выбором, но следствием ощущений, имеющих мало общего с разумом. Именно поэтому важно научиться первыми демонстрировать открытость и готовность идти на контакт, а затем, однако, суметь элегантно сделать шаг назад при поведении не таком же дружелюбном с другой стороны. Мы всегда можем дать шанс, но, если наша готовность и открытость слишком часто встречает недоверие со стороны другого, следует избегать более близких отношений и придерживаться формального стиля. Даже после того, как вы поняли, что не стоит настаивать и искать в другом то, что он не может дать, очень важно установить и поддерживать вежливые отношения, не принимая участие в симметричной игре «веду себя также, как ты со мной»: поступая таким образом, вы, безусловно, попадёте в ту же ловушку, только позже.

В конце концов, вежливость обезоруживает не только настороженных, но и грубых, так как это способ убить змею её собственным ядом.

Рассказывать обо всем

Одно из наиболее переоценённых здравым смыслом явлений – абсолютная целительная сила слов. Многие, в том числе, специалисты полагают, что открываться и рассказывать о своих трудностях и проблемах в любом случае полезно. Приверженцы абсолютной откровенности («искренности во что бы то ни стало») приписывают ей – кроме литургической – этическую ценность в отношениях, считая, что разговор о себе – своего рода священное пространство в отношениях с другим.

Тем не менее, сколько раз нам досаждали те, кто надоедает разговорами о себе? Неважно, речь идет о хвастовстве или самобичевании: это в любом случае невыносимо. Так же, как кажутся невыносимыми те, кто пытается убедить нас всеми силами в чём-либо, почти всегда для того, чтобы убедить самих себя, оперируя всегда одними и теми же аргументами. А как терпеть тех, кто постоянно жалуется, вовлекая нас в свой трагический и удручающий мир жертвы.

Идея о противопоказании говорить была известна уже ученым-риторикам прошлого. В восемнадцатом веке большой популярностью пользовался сборник одного монаха иезуита «Искусство молчать»[22] – ценное произведение, содержащее множество примеров того, что молчание является гораздо более эффективным, чем говорение.

Однако кажется, что сегодня мы совсем забыли эти жемчужины мудрости. Напротив, сегодня необходимость обсуждать любую вещь привела, к примеру, к болезненному пристрастию к реалити-шоу.

Кроме того, существуют условия, в которых говорить и рассказывать о своих чувствах и эмоциях становится даже патологичным, как в случае страхов и обсессивных расстройств: говорить о них и заставлять себя слушать, подтверждает патологическое восприятие и патологические убеждения, подпитывая их. В этих случаях, следовательно, говорить о проблемах не только неуместно, но даже вредно.

Представьте, что происходит в сознании того, кому партнёр подробно рассказывает о своём прошлом интимном опыте, в том числе, возможно, о каких-то прегрешениях, думая, что это имеет большое значение для отношений. Сначала мы думаем, что наш партнёр действительно искренен, и мы польщены; затем, однако, зарождается паранойя – сравнение с бывшими, «другими мужчинами» или «другими женщинами», подозрения, что партнёр продолжает совершать свои «прегрешения». Легко вообразить, как могла бы развиться динамика отношений у этой пары.

Психологическое решение

Научитесь различать, о чём стоит говорить, а о чём лучше молчать. Прежде всего, помните, что мы становимся автономными и независимыми, когда принимаем ответственность в отношении других и окружающего мира, но главным образом, в отношении самих себя: собственного опыта, фантазий и желаний. Это означает быть способными выдерживать груз наших проблем, не перекладывая его на близких: возможно, нам полегчает, но есть риск потопить других.

В этом же ключе, в случае отношений в паре, необходимо избегать подвергать партнера допросу о прошлом и его неисповедимых фантазиях. Это может привести к опустошению или беспощадному осуждению партнера, если дать волю своему внутреннему инквизитору.

Нужно постараться научиться эффективному общению, как на личном, так и на публичном уровне: способности убеждения с желанием добиться прагматических эффектов – даже если эффективная коммуникация часто осуждается очередными моралистами как неестественная, – эти умения служат большим подспорьем не только в преодолении конфликтов и достижении согласия, но, прежде всего, для предупреждения серьезных недоразумений и разрушительной динамики отношений.

Психологические ловушки: патологические комбинации

Если каждая из описанных ловушек избыточно повторяется при управления реальностью собственной жизни, это приводит, как уже было показано ранее, к тому, что мы роем яму под ногами, в которую сами потом попадаем и не знаем, как из неё выбраться. Одновременное приведение в действие нескольких ловушек влечет за собой значительные ограничения и со временем превращается в психическое нарушение.

Характерной чертой моей работы как исследователя и психотерапевта является изучение того, как люди буквально создают большинство психологических и поведенческих расстройств посредством повторения безуспешных попыток решения проблем в сфере личностных, межличностных и социальных отношений. В ходе исследования-вмешательства были разработаны протоколы лечения в краткие сроки для большинства психопатологий, используя в качестве терапевтической мишени психологические ловушки, повторяемые субъектом. Всё это позволило получить в распоряжение систематизированный для каждого расстройства каталог патологических попыток решения проблемы.

На последующих страницах мы доступно опишем комбинаций ловушек, которые при частом повторении приводят к психическим и психологическим расстройствам. Что же касается их лечения, то есть стратегий психологических решений, по причине ограниченного объёма и сложности предмета, читателю будет предложено краткое разъяснение со ссылками на научную литературу и статьи по протоколам краткосрочной психотерапии, которая зарекомендовала себя наиболее эффективной и действенной в данной области.

Ловушки фобических пациентов

Область патологического страха, несомненно, является самой обширной по количеству людей, им страдающих; в 2000 году Всемирная Организация Здравоохранения назвала фобию основным патологическим расстройством, которое поражает более 20 процентов населения. Существует много разных видов фобической психопатологии, которые различаются по тому, что их вызывает: страх потерять контроль и сойти с ума, покраснеть на публике, боязнь замкнутого пространства, страх смерти от внезапной болезни, страх полёта, страх животных. Однако, несмотря на различные стимулы, механизм развития фобического расстройства одинаков. Другими словами, любой человек, страдающий фобическим расстройством, будь то синдром панических атак, агорафобия или что-то другое, чрезмерно прибегает к трём попыткам справиться со страхом, которые не приносят результата: избегание, просьба заверений и помощи, контроль, который приводит к потере контроля. Мы уже говорили выше, как комбинация этих трёх контрпродуктивных способов справиться со страхом в течение нескольких месяцев приводит к тревожно-фобическому расстройству. Фобический пациент безудержно использует три ловушки, которые подпитывают друг друга, пока в один момент он не оказывается узником созданной им же тюрьмы.

Важно отметить, что все три ловушки относятся к классу поведенческих. И это не случайно. Фобический пациент, на самом деле, не принадлежит к большим мыслителям: страх держит его в состоянии постоянной повышенной готовности в отношении того, что может произойти, не давая ему возможности заглядывать далеко в будущее и заставляя бороться с тем, что происходит непосредственно в настоящем. Единственным исключением является заблаговременное осознание того, с чем он боится столкнуться: в этом случае к тревоге добавляется страх перед неизбежным и пугающим будущим. Кроме того, фобический пациент, как правило, не думает о своём прошлом, которое переживается как что-то, чего он уже избежал. В нём преобладает висцеральная и сенсорная память, которая сохраняет постоянно активными уже пережитые пугающие ощущения, часто активизируя их даже без всякого стимула: мозг создаёт то, чего потом боится.

Ум фобического пациента всегда остаётся в заложниках извечного страха. Очевидно, что существуют различные степени страха: легкий, когда субъект испытывает страх в определённых опасных ситуациях или условиях, но он не нарушает его нормальную жизнь; средний, когда субъект полностью подавлен страхом перед пугающими ситуациями или условиями, но за пределами этих ситуаций живет обычной жизнью; сильный, когда жизнь субъекта полностью обусловлена страхом, с которым он не может справиться и который часто превращается в панику. В последнем случае все три ловушки проявляются в крайней степени, в то время как в первых двух – ещё не достигли распространения на все сферы жизни. Безуспешно пытаться контролировать свои реакции: это и есть путь, который ведёт в тюрьму страха.

Стратегия психологического решения

Очевидно, что терапия действительно эффективная и экономная должна быть направлена на разрыв этого порочного круга, который субъект создаёт, применяя свои неуспешные попытки управления страхом. Таким образом, можно предположить, что достаточно объяснить пациенту, в чём он ошибается, и попросить его скорректировать своё поведение; однако, как мы неоднократно отмечали, каждая живая система сопротивляется нарушению равновесия, даже когда оно кажется явно дисфункциональным. Поэтому не так легко добиться того, чтобы страдающей фобией перестал избегать пугающих ситуаций, просить о помощи и требовать заверений, а также перестать контролировать то, что невозможно контролировать.

Основная техника для того, чтобы вывести пациента из тюрьмы страха – «фантазия страха»: научить человека смотреть в глаза страху, чтобы превратить его в храбрость, как гласит античная мудрость: «Страх, которому смотрят в лицо, превращается в смелость. Избегаемый страх превращается в панику».

В практическом плане человек должен научиться добровольно погружаться в свои наихудшие фантазии, вызывая мысленно все пугающие образы, что обычно пациенты избегают делать по причине страха. При выполнении этого упражнения достигается парадоксальный эффект, когда пугающие ощущения прекращаются. Образно говоря, вы словно вызываете призрак, а затем, «прикоснувшись» к нему, вы делаете так, что он каждый раз исчезает. С помощью этого метода человек научается управлять своими патологическими страхами (Нардонэ, 1993; Nardone, 2000; Nardone, 2003; Nardone, 2012). Отмечу лишь, что отточенное психотерапевтическое вмешательство в 90 процентах случаев, может решить эту проблему в течение нескольких месяцев, без обращения к лекарственным препаратам. К тому же препараты в случае всех фобических и навязчивых расстройств представляют разновидность ловушки «просьба о помощи»: с одной стороны, «химический костыль» уменьшает симптомы тревоги, с другой же лишь подтверждает неспособность фобического пациента справиться со страхом самостоятельно. Кроме того, нет необходимости годами подвергаться лечению, сфокусированному на мыслях и рассуждениях пациента: механизмы, которые питают патологический страх, только частично имеют отношение к поведению, опосредованному сознанием и разумом.

Ловушки обсессивного пациента

Обсессивные субъекты стремятся постоянно держать всё под контролем, часто даже то, что находится за пределами возможного: планировать всё, пытаясь предвосхитить будущие события для того, чтобы контролировать их и управлять ими; вести себя таким образом во всех сферах профессиональной и личной жизни; держать под контролем партнёра и детей. К сожалению, как было продемонстрировано выше, избыток контроля приводит к потере контроля; именно усилия, прилагаемые в этом направлении, приводят человека к кризису, когда он сталкивается с ситуациями, в которых навязывать свою волю становится невозможно.

Варианты такого расстройства многочисленны: от ситуации, когда человек – на уровне мыслей или физически – упорно борется со всем тем, что может ускользнуть из-под его контроля, до состояния настоящего кризиса вследствие чрезмерного физического и психологического стресса; от человека, страдающего навязчивыми мыслями или образами, от которых он не может избавиться, до того, кто контролирует партнёра, пока не станет для него удушающим ввиду проявляемых знаков «внимания».

Несмотря на различие типов одержимости, механизм, который их запускает и поддерживает, один и тот же. По сути, ловушка контроля, которую использует обсессивный субъект, приводит его к потере контроля; этот контрпродуктивный акт может относиться как к мыслям, так и к действиям.

Это означает, что, например, если мы имеем дело с обсессивным расстройством на основе мыслительной ловушки «совершенного рассуждения», то в этом случае человек отчаянно пытается взять под контроль любое событие, ситуацию или условия с помощью рационального и логически безупречного рассуждения. Но как разъяснял философ Джон Локк: «Если я отправляюсь от ложных предпосылок, то, посредством неоспоримой логики, я приду к ошибочным результатам». Или мы можем встретить человека, который пытается педантично и объективно объяснить любую вещь, и даже то, что не поддаётся такому типу анализа, как например, эмоции или амбивалентное поведение партнёра. Такое поведение вызывает личные и межличностные проблемы, именно благодаря постоянному применению «панацеи от всех бед» – ловушки знаний. И, как правило, такой человек, с навязчивыми идеями об абсолютной последовательности и соответствии требует от других строгой приверженности его позициям. И как уже говорилось, такая противоестественная тенденция приводит к разрушительным последствиям.

Человека с обсессивным расстройством очень легко узнать: он всегда напряжён, редкая улыбка часто превращается в саркастическую гримасу, он всегда активен и бдителен, в глазах других людей обычно выглядит холодным и отстранённым. Если на первых порах он может показаться надёжным партнером, то при более близких отношениях мы заметим некоторые его слабости: тот факт, что в его сознании всё должно быть «сбалансировано» в соответствии с определёнными идеями, делает его непригодным для отношений с другими, так как он постоянно зациклен на себе.

Стратегия психологического решения

В этом случае главная терапевтическая цель – демонтировать механизм «контроля, который приводит к потере контроля» как в плане действий, так и в плане мыслей. То есть, вмешательство специалиста не должно быть сосредоточено только на прерывании или коррекции поведенческих стратегий: прежде всего необходимо реструктурировать способ мышления индивида. Обычно самое главное, что должен испытать обсессивный пациент, чтобы выбраться из своей ловушки, это возможность оставить что-то или кого-то без своего контроля, чтобы затем убедиться, что дела идут не только не хуже, но всё идет ещё лучше. Следовательно, нужно сопровождать пациента пока он не научится сознательно отпускать контроль в разных сферах своей жизни с тем эффектом, чтобы его ум стал более гибким и свободным от цепей обсессивного мышления. Эти субъекты должны научиться взаимодействовать с прошлым, настоящим и будущим, основываясь всегда на мнениях и аргументах, которые их выводят за пределы ригидности собственных рассуждений. Порядок, чтобы поддерживаться и развиваться, согласно законам физики, требует небольшую постоянную долю беспорядка.

При работе с такими людьми, учитывая их выраженную сопротивляемость изменениям, очень важно сфокусировать терапевтическое вмешательство на постепенном, но не быстром изменении; поэтому необходимо сосредоточиться на осуществлении маленьких шагов, не требуя скачков, которые такой человек не может себе позволить, так как это слишком рискованно для него и вне зоны его контроля.

Для навязчивых состояний также были разработаны особые виды стратегического вмешательства, которые были усовершенствованы и дифференцированы с течением времени с целью повышения их эффективности и экономности; свыше 60 процентов случаев успешно излечиваются в течение 6-8 месяцев. Около 25 процентов требуют более длительной терапии: «червь» навязчивого состояния, являясь своего рода искаженной формой интеллекта, имеет тенденцию «размножаться» чаще, чем другие психические расстройства.

Ловушки компульсивного пациента

Человек с компульсивным расстройством, основанным на страхе или неконтролируемом ощущении удовольствия, безотчётно прибегает к поведенческим и мысленным ритуалам: неоднократно моется, чтобы очиститься от грязи, постоянно всё дезинфицирует во избежание болезней, совершает успокаивающие ритуалы, повторяет словесные формулы, способствующие наступлению желаемых событий, маниакально собирает и хранит предметы, неудержимо совершает покупки («компульсивный шоппинг»). При всём при том, что причины фобии могут быть разные, как и типы ритуалов, – среди которых различаются умилостивляющие, предупреждающие или исправляющие, – ловушки, вызывающие это расстройство одинаковы: избегание, требование заверений и призыв о помощи, совершение ритуальных действий или повторение мыслей, предназначенных для того, чтобы усмирить страх, но которые в действительности подпитывают и усиливают его.

Это одна из самых серьёзных форм психологического и поведенческого расстройства, сильно ограничивающих дееспособность человека; тот, кто страдает этим недугом, может дойти до того, что будет круглосуточно выполнять ритуалы или превратится в узника свой умственной тюрьмы, будучи не в состоянии что-либо делать или касаться предметов из-за переживаемого парализующего страха. По существующим оценкам, доля населения, страдающего этим расстройством, относительно высока и составляет 5-8 процентов; эти цифры относятся только к наиболее тяжёлым случаям, когда пациенты подвергались психиатрическому и психотерапевтическому лечению. Если к ним прибавить значительное количество тех, кто страдает этим расстройством в лёгкой или средней форме, дееспособных или лишь частично недееспособных людей, а также тех, кто скрывает эту проблему от других, тогда общее число возрастает по меньшей мере в три раза.

Данный тип пациентов – один из самых трудных именно из-за экстраординарности и специфических особенностей мышления. Большинство из них, на самом деле, знают, что их страх иррационален, но в то же время они ведут себя так, словно он реален. «Я чувствую, значит, это есть», – но такое убеждение выходит за пределы рационального рассуждения; пророческий эффект превосходит все очевидные доказательства. Поэтому и в данном случае любая терапия рационального типа не эффективна: любое рациональное суждение разбивается о скалы тирании абсурда, которой подчиняется разум пациента.

Стратегия психологического решения

В области лечения обсессивно-компульсивных и панических расстройств, я впервые применил терапевтические стратегии, разработанные в ходе своих исследований, которые были в состоянии быстро разрушить патологическое равновесие; именно терапевтические стратагемы стали наиболее эффективным и экономным инструментом, продемонстрировавшим, что, если пациент сумеет заблокировать ритуалы, навязчивые состояния разрушаются сами по себе.

В течение последних десятилетий были разработаны специфические формы стратегического вмешательства для различных типов обсессивно-компульсивного расстройства (ОКР) соответственно типу исполняемых ритуалов: умилостивляющих, предупреждающих или исправляющих; эта терапевтическая практика показывает в настоящее время наилучшие результаты (Nardone, Salvini, 2013; Nardone, Portelli, 2013). Результаты исследования-вмешательства, применяемого в течение двадцати лет на тысячах случаев, ясно показывают, каким образом с помощью такой терапии в 88 процентах случаев обсессивно-компульсивное расстройство было устранено за несколько месяцев (от 3 до 6); лишь малая часть из этой статистики случаев требует более продолжительной работы, когда необходимо постепенное устранение многочисленных ритуалов, которые были созданы. В то время как в большинстве случаев патологические ритуалы аннулируются в результате использования контр-ритуалов[23], с оставшимся меньшинством пациентов необходимо добиваться изменений, продвигаясь медленно и постепенно – это напоминает игру с китайскими коробочками, где они открываются одна за одной.

Ловушки пациента – параноика

Этот тип расстройства, часто очень серьёзный, следует отличать от тех, которые были описаны ранее: их часто путают друг с другом, и именно определение конкретной психологической ловушки, лежащей в основе, позволяет их дифференцировать.

Фобик боится того, что может случиться что-то плохое, обсессивный пациент пытается это активно контролировать, компульсивный пациент это контролирует с помощью магических ритуалов, параноик уверен, что несчастья случатся и будут его преследовать неумолимо. По этой причине он защищается заранее от зловещих предзнаменований, безуспешно пытаясь предупредить поражение.

Именно оборонительная позиция против воображаемого врага отличает отношение и поведение параноика, благодаря которому, как легко заметить, он приобретает врагов повсюду. Постоянные проявления недоверия или агрессивной обороны вызывают в ответ аналогичные реакции, которые, начиная от простого отвержения, могут дойти до открытого конфликта. Наверное, не существует лучшего литературного примера, чем описанного в романе Дино Буццати «Татарская Пустыня»[24]: офицер Дрого, изолированный в крепости на краю пустыни, всё время находится в ожидании атак противника, и поскольку он уверен, что рано или поздно они случатся, он навсегда заключён в тюрьму своей настороженности.

Часто такие пациенты, когда их болезнь достигает определённой степени тяжести, стремятся изолировать себя, так же как и Дрого, в собственной «крепости», прерывая любые социальные отношения, добавляя тем самым к своей болезни страдания пустынного одиночества.

Стратегия психологического решения

Терапевтическое вмешательство должно быть направлено на то, чтобы разрушить пагубное убеждение, которое вызывает оборонительные реакции. Иногда этого можно добиться посредством рационализации и рассуждений, поскольку пациенты легко представляют доказательства отвержения и полученных обид: как мы уже видели, их порождает сам параноик своим оборонительным поведением. Таким образом, первый шаг терапии – создать конкретный опыт, который сможет опровергнуть эти доказательства.

В последние годы мы разработали специфическое вмешательство, названное «поиск обратного подтверждения»[25], позволяющее разрушить ригидность восприятия параноиков через своего рода эмпирическое исследование, направленное на изучение враждебности со стороны других; это исследование, как правило, благодаря своей структуре, демонстрирует противоположный результат. Только после того, как в жёстких доспехах параноика образуется трещина, можно будет приступить к демонтажу глухой обороны, отвержения и недоверия, – в том числе, с помощью рассуждений, – делая так, чтобы пациент перестал быть тем, кто создаёт то, от чего потом страдает.

Ловушки страдающего патофобией или ипохондрией

При первом поверхностном наблюдении этот вид клинических расстройств выглядит как своего рода совокупность патологий, описанных ранее, сфокусированная на теме собственного здоровья. Ипохондрик одновременно напуган какой-либо болезнью, пытается контролировать её, практикует успокаивающие ритуалы, обращаясь при этом к помощи специалистов, и одновременно страдает от паранойи быть приговорённым к серьёзной болезни.

При более пристальном рассмотрении можно, однако, выявить, что в этом случае преобладающая ловушка – это «контроль, который приводит к потере контроля», к ней добавляется ловушка веры в знание, которое может спасти (в данном случае вера в медицину), а также постоянная избирательная просьба о помощи только со стороны специалистов. Неуспешность этих попыток решения подпитывает, а иногда, и усиливает ощущения и убеждения в собственной болезни. Мольер в своей знаменитой комедии «Мнимый больной», предлагает нам великолепное представление мироощущения и поведения ипохондрика.

По сравнению с семнадцатым веком Мольера, в наше время патология претерпела эволюцию: именно потому, что у нас имеется намного больше знаний и более точных диагностических инструментов, иллюзорная уверенность в способности контролировать любую болезнь настолько увеличилась, что в последние десятилетия патофобия и ипохондрия причисляются к наиболее распространённым расстройствам.

Тот, кто боится заболеть или скоропостижно умереть (от сердечной недостаточности, инфаркта, аневризмы) снова и снова обращается к диагностике, даже когда в ней нет необходимости, или она совершенно бесполезна. Как читатель помнит, не существует ранней диагностики или эффективной профилактики инфарктов или других серьезных и опасных для жизни заболеваний; наоборот, посредством постоянного поиска успокоения, эти люди обманывают себя, чтобы предотвратить любую проблему, но ловушка ещё больше обостряет их возможную предрасположенность.

Патофобик, в отличие от ипохондрика, как правило, фиксируется на какой-либо одной специфической форме опасности для его здоровья и одержимо борется с ней. В большинстве случаев патофобик боится скоропостижных заболеваний, но иногда он может зацикливаться на медленно развивающихся болезнях, таких как рак или дегенеративные заболевания. Ипохондрик, наоборот, паникует от любого, малейшего изменения в организме, преобразует незначительную боль в верный признак тяжёлого органического заболевания. Часто ипохондрики доходят до высокого уровня стресса по причине постоянной борьбы против малейшего угрожающего ощущения, ослабляя тем самым свою иммунную систему, и в буквальном смысле становятся создателями того, чего боятся.

Стратегия психологического решения

Для обоих расстройств, наиболее эффективной терапевтической стратегией является та, которая фокусируется на нейтрализации действия конкретных ловушек, которые лежат в основе. Что касается постоянного контроля своего здоровья, используется техника, которая вызывает парадоксальный эффект: пациенту предписывается регулярный самоосмотр в течение дня[26], отмечая и записывая каждый раз все замеченные симптомы и заболевания, которым они могут соответствовать. Парадоксальный эффект заключается в том, чтобы привести к аннулированию пугающих ощущений в результате сознательного поиска симптомов. Параллельно необходимо прервать постоянное обращение за заверениями в отсутствии болезни посредством проведения диагностики и консультаций у специалистов. Это нелегко, но можно достичь цели, используя в качестве рычага именно страх пациента, показывая, как активная профилактика может реально привести к болезни.

Как гласит латинская фраза: «Ubi maior minor cessab, больший страх побеждает меньший.

Ловушки депрессивного пациента

В XX веке депрессию называли «тёмным злом», по названию известного романа Джузеппе Берто. Она является, пожалуй, самым дискуссионным среди психических расстройств: вопрос об органическом или приобретённом характере депрессии до сих пор остается открытым. Здесь мы не будем вдаваться в бесплодную дискуссию: любой учёный, не фанатик, знает, что взаимодействие между врождёнными качествами и опытом порождает личностные характеристики субъекта; но если в отношении природных свойств у нас мало средств для коррекции, – несмотря на то, что фармацевтические компании постоянно предлагают новые «пилюли счастья» – вместо этого мы можем сталкиваться лицом к лицу с реальностью и избегать сооружать вокруг себя тюрьму, в которой рискуем оказаться. Поэтому при внимательном наблюдении за повторяющимися паттернами депрессивного человека в отношении самого себя, других и окружающего мира, можно обнаружить некоторые константы, которые представляют собой ловушки.

Основной характеристикой человека, страдающего депрессией, является отказ от жизни: поскольку он будет страдать в любом случае, депрессивный пациент отказывается от попыток улучшения своей жизни, то есть сдается. Вторая наблюдаемая характеристика: он возводит себя в роль жертвы, постоянно делегируя другим задачу сделать так, чтобы он чувствовал себя хорошо. Иногда такие отношения превращаются в настоящий моральный шантаж в отношении членов семьи и партнеров: чем больше последние делают всё возможное, чтобы помочь больному, тем больше они чувствуют себя виноватыми за то, что неспособны помочь или помогают недостаточно. Третья ловушка заключается в том, что эти люди открыто жалуются всем подряд на свои страдания или, наоборот, замыкаются в полном молчании. Как вы уже понимаете, эффект сочетания этих трех ловушек производит отравленное зелье, которое больной принимает ежедневно.

Стратегия психологического решения

Как и ожидалось, многочисленные исследования депрессии привели к разработке такого же количества способов её лечения. Терапия, на которой мы сосредоточимся здесь, имеет целью разорвать порочный круг, который подпитывает данное расстройство. Речь идёт о стратегическом вмешательстве, которое задействует не только пациента, но и окружающих его людей; две из трёх ловушек, к которым прибегает пациент, сопряжены с отношениями, и в них активно вовлекаются родственники и партнеры. Членам семьи обычно предписывается выделить депрессивному пациенту время, когда он может жаловаться (техника «Вечерняя конференция»)[27], чтобы потом вне этого времени избегать любых разговорах о его страданиях (техника «Обет молчания»)[28]. Как только две ловушки, связанные с отношениями, будут нейтрализованы, пациента постепенно небольшими шагами приводят к возобновлению нормальной жизни. Если пациент проявляет сопротивление или же он на протяжении всей своей жизни испытал множество разочарований, его побуждают к рассказу о них в письменной форме (техника «Роман содеянных несчастий»[29]): таким образом он переносит свои эмоции в этот рассказ, что обладает мощной терапевтической силой.

В данном случае стоит вспомнить слова святого Франциска Ассизского: «Даже самая темная тьма может быть освещена одним лучом света».

Ловушки хронической неуверенности

Неуверенность сама по себе не может рассматриваться как форма патологии. Но при генерализации она превращается в неспособность принимать решения и действовать, и поэтому может считаться патологией. В медицине термин «хронический» означает радикальную форму патологии, которая сопровождает нас на протяжении всей жизни. Как мы пытались объяснить со стратегической точки зрения, нет ничего такого, что нельзя изменить; поэтому мы откажемся от термина «хронический», который звучит как проклятие, и тот, кто в него верит, становится обречённым. Если оставить в стороне терминологические споры, неуверенность, вне всякого сомнения, доставляет страдания тем, кто постоянно сомневается в своих решениях и часто не в состоянии действовать в направлении определённой цели.

Механизм, ведущий нас к полной неуверенности в своих способностях – результат действия ловушек переоценки и/или недооценки и откладывания на потом. Неуверенный человек всегда переоценивает других людей и трудности, с которыми ему предстоит столкнуться, недооценивая, вместе с тем, свои собственные ресурсы; именно поэтому он часто откладывает принятие ответственности и не предпринимает действий, адекватных обстоятельствам. В результате повторения тактики откладывания, возрастает обесценивание себя, что приводит к усилению чувства бессилия в отношении других и окружающего мира.

Существует также обсессивно-компульсивный вариант этого психического и поведенческого расстройства – патологическое сомнение. В этом случае динамика, которая приводит к откладыванию на потом – навязчивая потребность заранее оценивать все условия и возможные последствия, и только затем приступать к действию, когда посредством строго логических процедур достигнуто правильное и окончательное решение. Здесь имеем ловушку разума – иллюзия безупречного рассуждения.

В обоих случаях мы наблюдаем «застрявших» в своей жизни людей, неспособных принимать какую-либо ответственность и осуществлять любого рода проекты. Нередко такие люди привязываются к тем, кого воспринимают как покровителей, у которых просят помощи и ищут успокоения, развивая таким образом настоящую зависимость в отношениях, поскольку попадают в третью ловушку – ловушку «помощи, которая вредит».

Стратегия психологического решения

Если в комбинации ловушек преобладает фобическая ориентация, то есть присутствуют ловушки недооценки и/или переоценки, сопряжённые с откладыванием на потом и помощью, которая вредит, то терапевтическое вмешательство должно сфокусироваться на этом пагубном сценарии и, таким образом, будет схоже с лечением, используемым в случаях фобических расстройств. Поэтому сначала необходимо направить пациента на применение стратегии «Как ухудшить», а затем использовать «Фантазию страха»; в то же время, необходимо вызвать в нем страх обращения за помощью, блокируя, с одной стороны, отношения, которые подпитывают расстройство, с другой стороны, переориентируя пугающие ощущения на самого пациента, чтобы добиться парадоксального эффекта, когда они аннулируются: речь идёт о стратагеме «потушить огонь, добавляя дрова».

Как только эта первая важная фаза пройдена, мы направляем пациента на принятие небольших рисков и всё более и более ответственных решений, до тех пор, пока не будет достигнута уверенность в своих собственных силах и обретена самооценка.

Если в расстройстве преобладает в обсессивно-компульсивный компонент, первый этап лечения будет значительно отличаться. Необходимо будет замкнуть механизм рассуждения, обманчиво безупречного, направляя пациента на принятие и реализацию кантовской идеи, согласно которой «не может быть корректного ответа на некорректный вопрос», вплоть до полной ликвидации порочного круга между вопросами, на которые невозможно найти ответ, и ответами, которые, пытаясь развеять эти вопросы, порождают дальнейшие вопросы, которые невозможно развеять (Nardone, G., De Santis, G., 2011).

Даже в этих случаях терапия не требует больше, чем несколько месяцев, а процент положительных результатов определённо высок – более 80 процентов.

Говоря словами Шекспира: «Нет ночи, после которой не наступает день».

Ловушки при импотенции и аноргазмии

Сфера сексуальных расстройств, как мы все знаем, широко обсуждаема. Не случайно Фрейд построил всю свою психоаналитическую теорию на том, что всё и вся связано с сексуальной жизнью человека.

Среди наиболее часто встречающихся расстройств в этой области – мужская импотенция и женская аноргазмия: оба препятствуют полному проявлению глубоко естественного инстинкта.

Обе формы данного расстройства могут казаться очень разными, но на самом деле, механизм, лежащий в их основе, весьма схож: как страдающий импотенцией, так и страдающая аноргазмией пытаются сознательно содействовать тому, что должно бы происходить спонтанно. Мужчина прилагает усилия, чтобы достичь и удержать эрекцию, женщина старается испытать более глубокие ощущения и достичь оргазма. Ловушка мании контроля, который ведёт к обратному результату, лежит в основе обоих расстройств. Зачастую, чтобы избежать фрустрации, как женщина, так и мужчина сокращают отношения с партнёрами до минимума; иногда – в самых крайних формах – избегание контакта распространяется на другие сферы и препятствует не только эротическому удовольствию, но является помехой для жизни пары. Оба партнёра часто стараются скрыть свои проблемы: женщина симулирует оргазм, а мужчина втайне прибегает к препаратам, стимулирующим эрекцию.

Со стратегической точки зрения оба расстройства имеют одни и те же корни, хотя и проявляются совершенно по-разному. Это связано с биопсихологическими различиями между женским и мужским организмом. Важно отметить, что неспособность выразить до конца сексуальный инстинкт часто затрагивает не только эту жизненную сферу, но влияет и на другие: это ограничение подрывает и другие формы уверенности в своих собственных ресурсах.

Стратегия психологического решения

Если в обоих случаях основная ловушка – «контроль, который приводит к потере контроля», в варианте «сознательно сделать то, что должно быть спонтанным», решение должно состоять в парадоксальном переориентировании усилия. Поэтому необходимо в обоих случаях сначала направить работу на снижение уровня заблаговременной тревожности, а во время акта, чтобы заблокировать парадоксальным образом контроль, направить усилия в противоположном направлении, то есть представлять себе заранее все сцены полного провала, женщине принуждать себя к тому, чтобы испытывать как можно меньше ощущений, а мужчине – иметь менее сильную эрекцию.

Однако эта техника, которая приблизительно в 50 процентов случаев приносит желаемый результат, не сможет раскрыть свой терапевтический потенциал, если не будет преодолена тенденция к избеганию. Тем не менее, это не должно стать «домашним заданием»: иначе мы столкнемся с сознательным планированием того, что должно быть естественным. Во избежание этого обычно важно привести пару или одного из партнёров пары к своего рода «повторению» опыта, направляя их шаг за шагом к совершению открытий юности и периода гармоничного полового созревания, концентрируя внимание на всех эротических аспектах отношений и на поиске удовольствия от соучастия, начиная со взглядов, улыбок, простых ласк.

Этот аспект, который может показаться чисто педагогическим, в действительности – способ, позволяющий отвлечься с самого начала от излишней сосредоточенности на заключительной фазе отношений; это также важный элемент, чтобы не попадать в ловушки избегания и контрпродуктивного контроля. Если у вас получится – иногда это совсем не просто – убедить пациентов пройти весь этот путь, успешные терапевтические результаты превышают 90 процентов случаев, за период 3-6 месяцев.

В связи с этим важно напомнить читателю о том, что сексуальность, будучи полностью прирождённым явлением, переживает кризис, когда разум противостоит природе; поэтому решение заключается в том, чтобы вернуть вещам их первозданное, натуральное проявление.

Ловушки страдающих булимией

В отношении этого нарушения пищевого поведения, прежде всего, необходимо кое-что прояснить. Этимологически слово «булимия» означает «бычий голод»[30], поэтому речь идёт о расстройстве, которое характеризуется неконтролируемым импульсом в отношении еды и отсутствием контроля над её количеством. Часто этот термин путают с синдромом vomiting или «вызываемой рвоты»[31], которым в психиатрических изданиях ошибочно называется также нервная булимия или нервная анорексия. Прояснив это недоразумение, мы можем отметить, что те, кто страдают этим расстройством питаются несоразмерно и, как правило, нерегулярно. Жизнь таких людей часто протекает от одного объедания до другого; либо они чередуют попытки сесть на диету с последующим возобновлением чревоугодия. Эти люди всё время садятся на диету, но им не удаётся её соблюдать. Наиболее часто наблюдается ситуация, когда они начинают следовать диете, удерживаются несколько месяцев, даже значительно снижают вес, чтобы затем неминуемо потерпеть крах и впасть в чревоугодие или беспорядочное питание, с лихвой возвращая потерянные килограммы.

Как приговорённый в мифе о Сизифе, страдающий булимией пытается толкать валун вверх по склону холма лишь затем, чтобы увидеть, как он скатывается вниз. Часто, после нескольких попыток, человек сдается и полностью отдаётся еде; и, как правило, это прямая дорога к ожирению в «ботерианском»[32] стиле. Среди тех, кто упорно чередует диету и переедание существует широко распространенная на западе категория людей, вес которых колеблется между избыточным и нормальным; не случайно их называют персоны «йо-йо»[33].

Самые убедительные данные продемонстрированы в результате лонгитьюдного исследования продолжительностью в восемнадцать лет, проведенного по заказу журнала «American Psychologist». Исследователи сравнили – на примере отслеживания около десяти тысяч субъектов – результаты, достигнутые теми, кто следовал и не следовал диете. Более 80 процентов тех, кто использовал диеты, имели избыточный вес, и наоборот, более 70 процентов участников исследования, не придерживающихся диеты, имели вес в пределах нормы. Неизбежный вывод: использование диет приводит к увеличению веса. Ловушка обсессивного контроля за питанием с целью похудения или удержания веса в определённых пределах проявляет здесь в полной мере своё парадоксальное перетекание в полную потерю контроля.

Еда является бесспорным удовольствием, а подавление удовольствия ведёт к увеличению желания. Когда жёсткая и постоянная форма контроля применяется к питанию, вероятность неудач весьма высока. Вторая ловушка, характерная для этих людей – переоценивание внешних данных других людей, особенно худых или даже истощённых, и недооценка своей внешности. Такое преувеличенное положительное восприятие худобы, и негативное всего того, что к ней не относится, ещё больше способствует контролю за питанием и усиливает описанные выше негативные последствия.

Любопытно отметить, что, несмотря на широкую известность данного феномена, медицинские, психологические и социальные рекомендации в большинстве случаев основаны на овладении контролем, то есть делают упор на решении, которое привело к проблеме.

Стратегия психологического решения

Нарушения пищевого поведения, наряду с фобическими и обсессивно-компульсивными расстройствами, относятся к наиболее важным областям клинических исследований, проведенных мной и моими коллегами. Поэтому и для этих расстройств были разработаны терапевтические протоколы, способные в большинстве случаев привести к быстрому решению проблемы. В частности, в последние годы было сформулировано понятие «парадоксальной диеты» – настоящий контрпарадокс ловушки «контроля, который приводит к потере контроля». Для пациентов являются удивительными её правила: «есть то и только то, что нравится больше всего, но только в три приёма пищи в день, без ограничений как количества, так и качества». Почти моментальный эффект заключается в том, что исчезают переедания и перекусы, и несмотря на то, что приёмы пищи могут быть обильными, человек отдаёт себе отчет, что не прибавляет в весе; напротив, по истечении нескольких недель, вес начинает снижаться, так как желание запрещённой пищи идёт на убыль.

«Единственный способ преодолеть искушение – поддаться ему», – писал Оскар Уайльд. Добавим «в стратегическом ключе», чтобы аннулировать парадокс диеты.

Параллельно с парадоксальной диетой, человеку помогают культивировать привычку ежедневной двигательной активности, и в данном случае, выбирая её на основе того, что больше всего нравится, а не того, что кажется более эффективным для снижения веса. Всё это должно превратиться в настоящий стиль жизни, который не так трудно реализовать, поскольку он основан на удовольствии, а не на его подавлении.

Благодаря этому пути, который, очевидно, требует более нескольких месяцев, особенно когда речь идет о потере большого количества килограмм, процент положительных результатов определённо очень высок (91 %), но следует подчеркнуть, что достигнутый результат сохраняется во времени и приносит большое удовлетворение.

Ловушки страдающих анорексией

В сфере нарушений пищевого поведения противоположностью булимии является самое ошеломляющее расстройство с точки зрения здравого смысла по причине его зловещих последствий – анорексия.

Эта патология среди других нарушений пищевого поведения оказывается на первом плане, поскольку в большинстве случаев поражает молодых и красивых женщин, которые – как раз чтобы оставаться такими или становиться ещё красивее – подвергают себя ограничительным диетам, пока не превратятся в заложников чудовищной ловушки, которую сами выстроили. Многие знаменитые женщины становились «лицом» этой патологии, что в некотором роде «возвышает» всех пациентов, страдающих этим заболеванием, в то время как другие расстройства принижаются. Подобная патологическая переоценка худобы становится желанной целью для множества подростков, которые связывают такие кондиции с успехом и отличием от толпы.

В этом случае, в противоположность булимии, наблюдается настолько хорошо удавшийся контроль над своим питанием, что становится невозможно от него удержаться. Используя клиническую терминологию, одержимость превращается в неуправляемое стремление к отказу от еды, который может «безмятежным образом» привести к потере веса, вплоть до достижения угрожающих результатов. Страдающим анорексией также свойственна завышенная эстетическая оценка других и заниженная оценка самих себя. В этом случае может наблюдаться настолько извращённое восприятие, что оно кажется по-настоящему абсурдным. Для этих субъектов очевидные доказательства бесполезны: они как будто носят искажающие линзы, показывающие то и только то, что подтверждает их патологическую идею о том, что они толстые, и следовательно, должны похудеть любой ценой. Обычно болезнь возникает в период полового созревания или в раннем подростковом возрасте и развивается, приобретая всё более выраженную ригидность в способах восприятия реальности и реагирования на неё. Среди психопатологических явлений анорексия, несомненно, самое противоестественное расстройство, и, возможно, самая неподатливая форма патологии с точки зрения сопротивляемости изменениям. Анорексия подобна доспехам, которые будучи однажды надеты, позволяют отразить любые внешние атаки, такие как физическая боль и будоражащие эмоции, но эти доспехи затем превращаются в тюрьму, из которой человек не в состоянии больше выйти.

Стратегия психологического решения

При лечении этого заболевания следует учитывать данные Всемирной Ассоциации Нарушений Питания (ANADA): около 15 процентов заболевших умирает, в 40 процентах случаев заболевание переходит в хроническую форму, 45 процентов выздоравливает.

Очевидно, что эта оценка дискуссионная, но всё же она ясно показывает трудности лечения. По моему опыту ситуация определённо оптимистичнее, даже если достигаемые результаты и менее утешительны, по сравнению с лечением других расстройств. В нашем случае процент полного исцеления заболевания не превышает 60 процентов; около 20 процентов – это случаи, в которых было достигнуто улучшение, то есть была восстановлена значительная часть веса тела, без достижения оптимальных результатов и при сохранении стиля жизни человека, страдающего анорексией, но находящегося в стабильной ситуации. Оставшиеся 20 процентов часто прерывают терапию преждевременно и, таким образом, она заканчивается неудачей.

Общий опыт всех эффективных терапевтических стратегий показывает, что если удастся начать лечение в самом начале болезни, или когда субъект находится ещё в подростковом возрасте, посредством терапии, включающей всю семью, и предполагает отношение и поведение, которые помогают молодой пациентке возобновить прием пищи, постепенно восстанавливая психическое и физическое здоровье – в этом случае положительные результаты гораздо более вероятны. Это часто подразумевает – кроме решения индивидуальных проблем – урегулирование сложных и патологичных семейных отношений.

Что касается взрослых пациентов, терапия прежде всего направлена на то, чтобы они позволяли себе маленькие сознательные нарушения в установленном стиле питания и жизни, вынуждая их постепенно обнаружить, что переживаемый ими опыт не рискованный и не опасный для их равновесия, но приятный и обеспечивает им большую способность контроля, а не его потерю. В действительности более высокий уровень контроля заключается в способности отпускать контроль, чтобы потом вновь взять его в свои руки, а не в том, чтобы закостеневать в оборонительных позициях. В этих случаях, поскольку речь идёт о том, чтобы убедить человека сделать то, что он не хотел бы делать, ещё более важны хорошие навыки межличностного взаимодействия и коммуникативные способности психотерапевта.

Стоит также отметить, что даже самые прочные и непробиваемые доспехи, при воздействии на их стыки и места соединения, могут сначала дать трещину, а потом сломаться. Иногда для этого требуется много времени и постоянная настойчивость, а иногда удается сломать ригидность довольно быстро. Но создание нового и здорового равновесия требует длительного времени не только ввиду того, что надо восстановить значительный вес, но и для достижения необходимых изменений на ментальном уровне.

Ловушка вызываемой рвоты (vomiting)

Если анорексия – явление, которое вызывает ужас, то патология, которая часто становится её следствием и вызывает отталкивающее чувство, заключается в неконтролируемом импульсе есть и вызывать рвоту. Больше 70 процентов пациентов, страдающих анорексией, переходит к вызыванию рвоты, так же как и значительный процент страдающих булимией, поскольку vomiting представляет «технологическое» решение проблемы «есть и не поправляться».

В древних Риме и Греции это было обычным явлением во время бесконечных пиршеств, типичных для оргий. В современную эпоху из социального ритуала этот феномен превратился в серьёзную психопатологию индивида. Механизм, лежащий в его основе, по сути, запускается с наполнения и последующего опустошения, но затем постепенно превращается в неудержимый импульс, основанный на удовольствии не только есть, но именно, наполнить себя, чтобы затем вызвать рвоту.

Когда в начале девяностых годов в Центре Краткосрочной Стратегической Терапии мы начали применять к нарушениям пищевого поведения наш метод исследования-вмешательства, успешно используемый в предыдущее десятилетие в отношении тревожно – фобических расстройств, стало ясно, что всё, что функционировало при лечении анорексии и булимии, не давало эффекта в отношении расстройства, которое возникло на их основе. Это требовало исследования и разработки других специфических терапевтических стратегий, подходящих к структуре данного расстройства. С точки зрения психологических ловушек, ловушка контроля уступает место поиску извращённого удовольствия, которое постепенно превращается в неконтролируемый импульс; удовольствие становится следствием неконтролируемого импульса есть и вызывать рвоту. Среди форм психопатологии vomiting, без сомнения, приносит наибольший вред организму: результаты неоднократных процессов принятия пищи и последующей рвоты – в наиболее серьёзных случаях происходящие несколько раз в день, без усвоения чего-либо – поистине разрушительны. Первое, что происходит – нарушение работы сердечно-сосудистой системы из-за падения уровня калия; другие разрушительные последствия часто становятся неизлечимыми (хронический эзофагит, кишечный пролапс, проблемы со зрением из-за повышения внутриглазного давления, эндокринные расстройства, нарушение фертильности). Удивительно то, что, несмотря на эти противоречащее здравому смыслу последствия, пациенты не прекращают практиковать доставляющий им удовольствие ритуал.

Вторую ловушку они выстраивают с теми, кто пытается им помочь, неизбежно превращаясь в сообщников после безуспешных попыток убедить страдающих этим расстройством отказаться от патологического поведения.

Стратегия психологического решения

Если механизмом, поддерживающим и подпитывающим данное расстройство, является «удовольствие», то именно оно должно стать объектом терапевтического вмешательства. В результате применения нашего исследования-вмешательства к расстройству vomiting, была разработана стратегия, которая действует именно в этом направлении. С помощью убеждения, которое совсем нелегко осуществить, пациентке предлагают ввести следующее изменение в свой ритуал еды и вызывания рвоты: вызвать рвоту через час после переедания, чтобы изменить восприятие удовольствия, которое подразумевает последовательность этих двух фаз «ритуала». После того, как нам удаётся достичь этого первого маленького-большого изменения, работа продолжается в направлении всё большего увеличения интервала, до тех пор, пока косвенным образом не будет достигнуто уменьшение объёма съедаемой пищи из-за страха набрать вес и пока неудержимый импульс совсем не исчезнет.

Может показаться, что процесс очень прост, но, если принять во внимание, что пациенты, страдающие vomiting, возможно, проявляют самое большое сопротивление изменениям именно потому, что в основе патологии лежит ощущение удовольствия, достижение цели требует незаурядных навыков межличностного общения и эффективной коммуникации. Добавлю, что результаты, полученные при лечении этого расстройства, не только в ЦСТ в Ареццо, но и всеми моими сотрудниками и учениками в других странах, показывают, что если удаётся применить терапевтический протокол, то положительные результаты превышают 80 процентов; терапевтическое изменение наступает в течение 3 – 6 месяцев.

Однако, необходимо заметить, что очень часто, после искоренения навязчивости, основанной на получении удовольствия от еды с последующим вызыванием рвоты, необходимо будет работать над патологией, лежащей в основе: анорексией или булимией; таким образом, лечение вызываемой рвоты предусматривает две, а не одну, терапии. Кроме того, и в этом случае создание здорового равновесия, которое заменяет патологическое, требует более длительного времени.

Ловушка чрезмерной физической нагрузки и чередования отказа от еды и переедания (binge eating)

Эти два типа расстройства лечатся одновременно, так как часто связаны между собой: тенденция к чрезмерным физическим нагрузкам для компенсации количества потребленных калорий, и, часто успешное, чередование периодов резкого ограничения пищи, вплоть до отказа от еды в течение целого дня, с днями «пиршества».

Как можно понять, такие люди склонны следить за своей формой с помощью маниакальной приверженности движению, которое служит для того, чтобы контролировать калории, а не для получения удовольствия. Изредка такие пациенты занимаются спортом или бегом, которые позволяют израсходовать большое количество энергии. Как правило, они являются фанатиками спортивных залов и фитнес – программ; их цель – не получение удовольствия от двигательной или игровой активности, а лишь сжигание калорий. С точки зрения питания, они точно знают, как придерживаться низкокалорийных диет, откладывая на специально отведённые дни удовольствие от «пиршеств», иногда таких непомерных, что может показаться невероятным. Временами они напоминают огромных удавов, которые – после заглатывания добычи целиком – остаются деформированными и обездвиженными до тех пор, пока не переварят пищу, продолжая голодать в течение нескольких недель. Такие люди могут набрать или значительно снизить вес буквально за несколько дней.

Абсолютная согласованность между математическим расчётом калорий и поведением даёт им возможность почувствовать себя на порядок выше других, так как они могут добиться того, что большинство достичь не в состоянии. Тем не менее, почти всегда это равновесие не удерживается в течение длительного времени и приводит к булимии или анорексии.

Как писал Святой Августин: «Воздержание даётся легче, чем умеренность». Кроме того, для того чтобы строго балансировать между ограничениями и обжорством, такие люди применяют обсессивный контроль: им необходимо защищаться от любого возможного соблазна, уклоняясь от удовольствий от социальных мероприятий, чтобы избежать риска потерять контроль над лимитом калорий в дни ограничений, а в дни обжорства изолируются, для того чтобы в полном объеме насладиться едой. Всё это приводит к настоящей социальной изоляции и крайним сложностям в отношениях в любой паре. Даже занимаясь спортом с другими, эти люди так сконцентрированы на своём теле и на тренировке, что могут начать вести диалог с самим собой. Представляется очевидным, что такая сосредоточенность на себе угрожает однажды нарушить существующее равновесие.

Стратегия психологического решения

Как и в случае анорексии, при этом расстройстве важно во время периодов жёсткого ограничения и неистовой двигательной активности ввести маленькие приятные нарушения заведенного строго порядка, а также предложить пациенту идею, согласно которой следует контролировать не переедание, а ограничение питания, которое приводит к обжорству.

Это реструктурирование восприятия причинной связи, повторенное в убеждающей манере, переворачивает сам механизм: если хочешь прекратить обжорство, перестань ограничивать себя. Стало быть, пациент должен на конкретном опыте испытать, что, если он в дни ограничений ест больше, вводя вкусные продукты питания, желание и потребность в обжорстве снижается вплоть до исчезновения.

Таким образом, не только исчезает потребность в чрезмерных физических тренировках и периодах воздержания и обжорства, но и предотвращается возможность развития булимии или анорексии, в том числе, в силу того факта, что, после освобождения от одержимости контролировать калории и выполнять физические тренировки, открывается возможность для всех удовольствий, ранее отвергаемых.

В заключение

Известный писатель, фрейдист, закончил одну из своих книг такими словами: «Единственное, чему мы учимся на своих ошибках – их последующему повторению» (Phillips, 2010). Это высказывание, звучащее как своего рода проклятие для человека, является истинным, если люди продолжают пускать в ход мысли и действия, которые не приносят результата, являясь, таким образом, сначала создателями, а затем жертвами своего сопротивления изменениям. Но если человек смиренно принимает вызов пройти через мучения и усталость для достижения цели, не сдаваясь перед препятствиями и неизбежными трудностями, в некоторых случаях прибегая к терапевтическому самообману или хитрым стратагемам, а в других случаях просто придерживаясь с упорством определённого курса, даже когда ему этого не хочется, то в этом случае он сможет избежать этого пессимистического «пророчества».

Как мы пытались объяснить, тот факт, что проблемы или патологии могут быть очень болезненными и устойчивыми, не обязательно требует, чтобы их разрешение и лечение были такими же мучительными и длительными. Многие личностные проблемы могут быть преодолены самим человеком при использовании новых точек зрения и поведенческих стратегий, которые позволят аннулировать эффект ловушки; для решения других проблем может понадобиться техническая помощь в преодолении ограничений и негибкости. Те состояния, которые представляют собой психопатологии вследствие постоянного повторения психологических ловушек, требуют вмешательства специалиста, способного привести человека к реструктурированию восприятия, видоизменению мыслей и действий, превращая их из нездоровых в адекватные и адаптивные способы управления реальностью.

Важно понимать, что наши пределы – это то, что мы себе сами устанавливаем, и чтобы избежать роли сначала создателя, а затем жертвы, наши усилия должны быть, день за днем, направлены в сторону самосовершенствования.

Как напоминает Лао-Цзы, день прошёл впустую, если мы не сделали шага вперёд: если мы не делаем шаг вперёд, мы неизбежно делаем шаг назад. Невозможно долго оставаться неподвижными на туго натянутом канате, так как равновесие нуждается в движении и вечном колебании. Вот что говорит канатоходец Филипп Пети: «Ощущение от одной секунды без движения – если только канат предоставит вам такую возможность – сокровенное, внутреннее счастье».

Библиография

Дж. Нардонэ. Страх, паника, фобия. М.: 1000Бестселлеров, 2019.

Дж. Нардонэ, А. Сальвини. Стратегический диалог в психотерапии. Убеждающая коммуникация. М.: 1000Бестселлеров, 2019.

Дж. Нардонэ, П. Вацлавик. Искусство быстрых изменений. М.: 1000Бестселлеров, 2019.

Дж. Нардонэ, Э. Балби. Бороздить море втайне от небес. Логики терапевтических изменений. М.: 1000Бестселлеров, 2019.

Дж. Нардонэ, Р. Миланезе, Т. Вербиц, В плену у еды: булимия, анорексия, vomiting. Краткосрочная терапия нарушений пищевого поведения, М.: 1000Бестселлеров, 2019.

Costa, E., Loriedo, C. (2007), Disturbi della condotta alimentare.

Diagnosi e terapia, Milano: Franco Angeli.

Elster, J. (1983), Ulisse e le sirene. Indagini sulla razionalita e l’irrazionalita, Bologna: Il Mulino.

Foerster, H. von (1974), Note su un’epistemologia delle cose viventi. In

Foerster, H. von, Sistemiche osservano, Roma: Astrolabio.

Heisenberg, W. (1958), Fisica e filosofia, Milano: Il Saggiatore.

Milanese, R., Mordazzi, P. (2007), Coaching strategico. Trasformare i limiti in risorse, Milano: Ponte alle Grazie.

Muriana, E., Pettenò, Verbitz, T. (2006), I volti della depressione.

Abbandonare il ruolo della vittima: curarsi con la psicoterapia in tempi brevi, Milano: Ponte alle Grazie.

Nardone, G. (1991), Suggestione –> Ristrutturazione = Cambiamento.

L’approccio strategico e costruttivista alla psicoterapia breve, Milano: Giuffrè.

Nardone, G. (1993), Paura, panico, fobie, Milano: Ponte alle Grazie.

Nardone, G. (1998), Psicosoluzioni, Milano: Rizzoli.

Nardone, G. (2000), Oltre i limiti della paura, Milano: Rizzoli.

Nardone, G. (2003), Al di la dell’amore e dell’odio per il cibo, Milano: Ponte alle Grazie.

Nardone, G. (2003), Non c’и notte che non veda il giorno, Milano: Ponte alle Grazie.

Nardone, G. (2007), La dieta paradossale, Milano: Ponte alle Grazie.

Nardone, G. (2012), Aiutare i genitori ad aiutare i figli. Problemi e soluzioni per il ciclo della vita, Milano: Ponte alle Grazie.

Nardone, G., Balbi, E. (2008), Solcare il mare all’insaputa del cielo.

Lezioni sul cambiamento terapeutico e le logiche non ordinarie, Milano: Ponte alle Grazie.

Nardone, G., De Santis, G. (2011), Cogito ergo soffro, Milano: Ponte alle Grazie.

Nardone, M.C., Milanese, R., Prato Previde R. (2012), L’azienda vincente, Milano: Ponte alle Grazie.

Nardone, G., Portelli, C. (2013), Ossessioni, compulsioni, manie.

Capirle e sconfiggerle in tempi brevi, Milano: Ponte alle Grazie.

Nardone, G., Salvini, A. (2013), Dizionario internazionale di psicoterapia, Milano: Garzanti.

Nardone, G., Selekman, M.D. (2011), Uscire dalla trappola. Abbuffarsi vomitare torturarsi: la terapia in tempi brevi, Milano: Ponte alle Grazie.

Nardone, G., Verbitz, T., Milanese, R. (1999), Le prigioni del cibo.

Vomiting, bulimia, anoressia: la terapia in tempi brevi, Milano: Ponte alle Grazie.

Nardone, G., Watzlawick, P. (1990), L’arte del cambiamento: manuale di terapia strategica e ipnoterapia senza trance, Milano: Ponte alle Grazie.

Phillips, A. (2010), Sull’equilibrio. La vita in bilico tra eccessi, desideri e paure, Milano: Ponte alle Grazie.

Watzlawick, P. (a cura di G. Nardone, W. Ray) (2007), Guardarsi dentro rende ciechi, Milano: Ponte alle Grazie.

Watzlawick, P. (1981), La realta inventata, Milano: Feltrinelli.

Watzlawick, P., Beavin, J.H., Jackson, Don D. (1967), Pragmatica della comunicazione umana.

Studio dei modelli interattivi, delle patologie e dei paradossi, Roma: Astrolabio.

Watzlawick, P., Nardone, G. (a cura di) (1997), Terapia breve strategica, Milano: Raffaello Cortina.

Watzlawick, P., Weakland, J.H. (a cura di) (1978), La prospettiva relazionale, Roma: Astrolabio.

Watzlawick, P., Weakland, J.H., Fish, R. (1974), Change: la formazione e la soluzione dei problemi, Roma: Astrolabio.

Сноски

1

Конструкт предпринятой попытки решения проблемы (ППР) был сформулирован группой учёных института исследований психики (Mental Research Institute) в Пало Алъто (1974) и отождествляется со всем тем, что делает человек и / или его окружение, чтобы справиться с определённой трудностью. С течением времени повторение ППР становится тем, что поддерживает и подпитывает данную трудность и способствует её превращению в реальную проблему.

2

В настоящее время на основе более тридцати завершенных исследовательских проектов с использованием методологии исследования – вмешательства были получены и опубликованы результаты о различных протоколах лечения.

3

Термин самообман определяет сложный комплекс перцептивных, эмоциональных и когнитивных процессов, который обусловливает восприятие и интерпретацию окружающей действительности субъектом, приближая реальность к его привычным убеждениям и способам объяснения происходящего. Наиболее часто встречающиеся виды самообмана – перцептивные, когда наши чувства передают нам искаженную информацию, которая является результатом взаимодействия нашего прошлого опыта и ощущений, испытываемых в данный момент. Самообман сам по себе не является ни отрицательным, ни положительным явлением, он всего лишь неизбежный результат функционирования нашего организма и ума. Человек должен научиться управлять своими самообманами, трансформируя их из дисфункциональных в функциональные. (Elster, 1983; Watzlawick, 1981; Nardone, 1998; Milanese, Mordazzi, 2007; Нардонэ, Балби, 2019).

4

Со времен Галилея и до конца девятнадцатого века, одним из критериев научности была объективность, то есть такая контролируемая характеристика, когда разные люди, помещённые в одинаковые условия, делают одни и те же наблюдения. В двадцатом веке, начиная с «теоремы неразрешимости» Гёделя и последующего развития ядерной физики и теории относительности Эйнштейна, когда пространство и время становятся категориями относительными, зависящими от эталонной системы наблюдателя, наука начинает ставить под сомнение идею о том, что существует мир явлений, независимых от наблюдателя.

5

В двадцатом веке наука преодолевает идею о возможности применения к сложным феноменам, (то есть явлениям, обусловленным несколькими независимыми переменными), причинно-следственного детерминистического подхода, согласно которому «если имеет место А, то имеет место Б», и объяснение явлений становится мультипричинным, циркулярным и вероятностным: «А влияет на Б, Б в свою очередь влияет на А, которое влияет на Б с определённой вероятностью».

6

Принцип неразрешимости Гёделя (1931) и в дальнейшем принцип неопределенности Гейзенберга (1958) устанавливают невозможность получения объективного знания наблюдателем, поскольку тот, кто находится внутри системы, не может быть нейтральным (объективным). Отправной точкой научного определения теперь являются не объективные данные, а интерпретирующая модель наблюдателя.

7

Цикличный характер ума, который подвергает сам себя «научному исследованию», так описывается Хейнцем фон Форстером (1974): «Нам необходима теория наблюдения. Поскольку только живые организмы способны быть наблюдателями, кажется, что эту задачу надлежит решать биологам. Поскольку биологи тоже живые существа, это означает, что в своей теории они должны принимать во внимание не только самих себя, но и то, что они создают эту теорию».

8

Эпистемология – это дисциплина, изучающая методы, с помощью которых науки производят и проверяют свои знания.

9

Позитивизм – направление в философии, которое отводит экспериментальным наукам роль истинного источника в процессе приобретения знаний, основывая идею научного знания на фундаментальном критерии объективности, то есть возможности отделять наблюдающего от наблюдаемого.

10

Синдром саванта, иногда сокращённо савантизм (от фр. savant [sava] – «учёный») – редкое состояние, при котором лица с отклонением в развитии (в том числе аутистического характера) имеют «остров гениальности» – выдающиеся способности в одной или нескольких областях знаний, контрастирующие с общей ограниченностью личности. – Прим. науч. ред.

11

Метафизика – раздел философии, который изучает элементы, выходящие за пределы чувственного опыта в попытке понять фундаментальные структуры бытия. Традиционно она имеет дело с такими вопросами, как существование Бога, бессмертие души, суть бытия и его взаимоотношение с материальным миром.

12

Явления, в которых наблюдается периодическое, возвратное повторение последовательности причина – эффект, и отношения между причиной и следствием носят круговой ретроактивный характер, то есть, когда эффекты влияют на причины, образуя процесс постоянного взаимного влияния. Такие явления имеют отношение к здоровью и всем психологическим, межличностным и социальным феноменам.

13

Аутопоэзис (Maturana Humberto, 1972) – термин греческого происхождения, что означает самопостроение. Введён в научный оборот в начале 1970-х годов чилийскими учёными У. Матураной и Ф. Варелой. Способность к самовоспроизводству, свойственная живым системам, которая позволяет им постоянно сохранять и поддерживать самих себя, несмотря на изменения во внешнем мире.

14

В последние десятилетия, благодаря работам Ньютона Да-Коста и Джона Эльстера в области логики, и Пола Вацлавика и Джорджио Нардонэ в прикладных областях «problem solving» (решение проблем) и психотерапии были разработаны строгие модели, способные управлять явлениями, основанными на логике амбивалентности, такими как парадоксы, противоречия, верования и самообманы.

15

Подход, предложенный исследователями школы Пало-Альто и нашедший международное признание, состоит в наблюдении за процессами, которые приводят к формированию сложных феноменов в силу взаимодействия различных элементов системы или циркулярных отношений между различными системами.

16

Джузеппе Томази ди Лампедуза (1896-1957) – итальянский писатель автор романа «Гепард», по которому снят одноимённый фильм. – Прим. науч. ред.

17

Леонаардо Шаша (1921-1989) – итальянский писатель и общественный деятель, наиболее известный по остросюжетным романам о сицилийской мафии. – Прим. науч. ред.

18

Термин «битники» был предложен в 1958 году американским журналистом Гербом Кэином и относился к типичному для середины XX века социальному пласту молодежи, характеризовавшемуся асоциальным поведением и неприятием традиционных культурных ценностей нации. – Прим. науч. ред.

19

Гомеостаз – тенденция организма сохранять свой внутренний баланс. Этот феномен был выявлен Клодом Бернардом и Уолтером Кэнноном и подразумевает относительное постоянство внутренней среды, которое поддерживается за счёт скоординированных реакций, направленных на сохранение динамического равновесия.

20

Errare humanum est, perseverare autem diabolicum (Лат).

21

Понятие энтропии было введено в начале девятнадцатого века в области термодинамики для описания характерной особенности всех известных в то время систем, в которых наблюдались спонтанно происходящие преобразования лишь в одном направлении – в направлении наибольшего беспорядка. Эта концепция обрела большую популярность в 19 и 20 веках, благодаря большому количеству явлений, помогающих её описать, таким образом, она выходит за рамки физики, и перенимается такими науками, как психология, социология, теория сигналов, теоретическая информатика и экономика.

22

Джозеф Диноюарт, Искусство молчать, 1771. – Joseph Dinouart, L’arte di tacere, 1771.

23

Терапевтический контр-ритуал состоит из набора ритуализированных действий, мыслей, образов, которые терапевт предписывает пациенту, следуя неординарной логике, которая лежит в основе его навязчивых ритуалов для того, чтобы переориентировать их и привести к полному исчезновению (Nardone, Salvini, 2013).

24

Наиболее известный роман Буццати (1940), по которому снят одноименный фильм. В нём повествуется о забытом всеми форте на границе с пустыней, со стороны которой ожидается нашествие. Все, кто находятся в форте, живут ожиданием полчищ, с которыми они смогут сразиться, и видят себя спасителями страны. Те, кто оказался в крепости, не могут её покинуть. Существование в форте становится всё более мистическим, в крепости ничего не происходит и жизнь главного героя превращается в бесцельную. Единственный способ что-то изменить – это достичь славы во время битвы с татарами, которые должны прийти из пустыни, но вопреки ожиданиям уже много лет никто оттуда не приходит. – Прим. науч. ред.

25

Предписание поиска обратного подтверждения: человеку предлагается ежедневно выходить и в течение одного часа искать в других людях признаки отвержения в свой адрес, записывая их в блокнот; данное предписание в Краткосрочной Стратегической Терапии представляет технику, выбранную для того, чтобы разблокировать ригидное восприятие и поведение пациентов, которые чувствуют себя постоянно отвергаемыми и имеют тенденцию избегать контакта с людьми в целях защиты. Это предписание, поддерживая убеждение пациента в том, что его отвергают, однако, приводит к изменению его взаимодействия с другими людьми, как вербального, так и невербального, которое, повторяясь в течение определённого времени, приводит к созданию нового способа восприятия и реагирования на других людей и окружающий мир.

26

Это предписание в рамках Краткосрочной Стратегической психотерапии называется «check-up» для ипохондрика. Речь идет о технике «предписания симптома», которая имеет целью изменить ипохондрическое восприятие / реакции пациента (Nardone, Salvini, 2013).

27

Техника «вечерняя конференция», которая обычно даётся одновременно с «обетом молчания», используется для того, чтобы прервать обычные дисфункциональные попытки решения проблемы (принимать на себя роль жертвы с постоянными жалобами и взаимными обвинениями в адрес ближайшего окружения), которые поддерживают и обостряют депрессивное расстройство. Ограничивая жалобы пациента специально отведённым для этого временем, когда присутствующие сохраняют «религиозное» молчание, осуществляется вмешательство в динамику отношений пациента с его семьей: отношения больше не строятся исключительно вокруг патологии и жалоб пациента, в то же время спонтанные жалобы из безотчетных становятся произвольными, позволяя пациенту постепенно взять их под контроль. Эта техника также применима для всех фобических, обсессивно-фобических расстройств и при психозах, когда необходимо повлиять на отношения, которые поддерживают расстройство (Нардонэ, Балби, 2019; Nardone, 2012; Muriana, Petteno, Verbitz, 2006).

28

Техника «обет молчания» предписывает прекратить разговоры о проблеме пациента, за исключением установленных тридцати минут во время «вечерней конференции». Она применима для всех патологий, где разговоры представляют собой предпринятую попытку решения проблемы индивида или его окружения, которая лишь способствует сохранению и укоренению проблемы (Nardone, 2012).

29

С помощью техники, названной «Криминальный роман» или «Роман содеянных несчастий» пациента просят ежедневно описывать все катастрофические события его жизни, начиная с текущего момента и двигаясь в прошлое; такая «переработка» его опыта позволяет создать эмоциональную дистанцию и разблокировать ресурсы для того, чтобы начать вносить изменения в сегодняшнюю повседневную жизнь. (Нардонэ, Балби, 2019; Muriana, Petteno, Verbitz, 2006).

30

В оригинале «fame da bue» – Прим. науч. ред.

31

Термин «vomiting» (вызываемая рвота) был предложен исследовательской группой Центра Стратегической Терапии, г. Ареццо в девяностых годах для обозначения расстройства пищевого поведения, отличной от анорексии и булимии. «Vomiting» изначально представляет собой попытку решения проблемы в отношении желания похудеть или не поправляться, но повторяясь во времени, эта попытка структурируется в расстройство, в основе которого лежит удовольствие, получаемое от ритуала «есть и вызывать рвоту». По этой причине «vomiting» может рассматриваться как своего рода извращение или навязчивость на базе удовольствия, а не расстройство пищевого поведения (Nardone, Salvini, 2013; Nardone, Selekman 2011; Nardone, 2003; Nardone, Verbitz, Milanese, 1999).

32

Имеются в виду работы колумбийского художника Фернандо Ботеро, в которых он воспевает красоту пышных форм. – Прим. науч. ред.

33

Используется аналогия с детской игрушкой, которая благодаря шнуру может совершать движения вверх и вниз; в диетологии существует определение «диета йо-йо», которая характеризуется чередованием потери и набора веса. – Прим. науч. ред.